Все было готово.
Хризата сняла мантию, содрогнувшись при виде собственного иссохшего тела. Она пыталась сохранить свое могущество, красоту и связаться с Гекатой. Просто чудо, что Август ничего не заметил. Конечно, определенную роль сыграл териак, в который она кое-что добавила. Она не собиралась полностью выводить императора из строя, поскольку не собиралась низвергнуть Рим. Она намеревалась воспользоваться могуществом столицы. Рим должен оставаться незыблемым. А Селена, похоже, все замечала. Хризата решила, что после заклятия дочь Клеопатры перестанет быть дальновидной и многое упростится.
Она взяла нож и, поморщившись, вонзила острие в плоть чуть ниже уха. Потом провела под подбородком, сделав длинный разрез поперек горла. По бледной коже густой алой струей хлынула кровь. Глаза колдуньи закатились, она пошатнулась. У ее ног образовалась красная лужа.
Покачнувшись, она безвольно упала вперед. Тело перевалилось через край котла. Кипящее зелье сомкнулось над головой Хризаты.
Под бурлившей в котле темной маслянистой жидкостью ничто больше не шевелилось.
7
Клеопатра и Антоний шли рука об руку к входу в город мертвых. Вокруг покачивались бледные с черными прожилками березы, напоминающие кости гигантов. За ними следовали тысячи тихо бормотавших голодных призраков.
Когда они приблизились к воротам, Клеопатра содрогнулась, охваченная страхом. Ей послышалось негромкое эхо рыка Сохмет, призывавшего ее вернуться назад. Полный гнева и алчности голос богини доносился даже туда, где ей не поклонялись. Клеопатра вспомнила о детях, оставшихся в Верхнем мире. И, вопреки собственному желанию, о Сохмет, одинокой и страдающей от голода.
Клеопатра взглянула на Антония и вдруг поняла, что не в силах выговорить ни слова. Ведь она не имеет души. Все ее существо настаивало на том, что она не принадлежит ни к одному из подземных царств. Она едва сдерживала желание повернуться и бегом броситься к реке Ахеронт.
Однако она осознавала, что мир живых не желает видеть Клеопатру. На земле она находилась в плену серебряного ларца, стены которого внезапно ощутила вокруг себя.
— Мне здесь не место, — наконец пробормотала она. Она не призналась, что страстно желает того, что сама же ненавидит. Половина ее души принадлежала Сохмет. Клеопатра еще жаждала тьмы и ярости, мщения и кровопролития, всеобщего уничтожения. Как она могла желать подобного? Аид застыл в холоде и безмолвии, но тут она была свободна. Почему тоскует по своим врагам?
— Мы вместе, — произнес Марк Антоний, обняв ее за плечи. — Со мной тебе ничто не угрожает.
Он — единственный, кто когда-либо видел ее душу. И она доверяла только ему.
Муж привлек ее к себе, коснувшись ее тела под рваным покрывалом. Она неуверенно провела пальцами по его груди. Рана не исчезла, но царица не чувствовала ее на ощупь. Антоний приподнял Клеопатру и поцеловал. Внезапно ей показалось, будто ничего не изменилось. Наверное, ей просто приснился кошмар…
Губы его были ледяными, но она забыла обо всем. Клеопатра прижалась к Марку Антонию, гладя его волосы и перебирая пальцами седеющие пряди.
— Еще не конец, — прошептал он, целуя ее веки. Она вспомнила, как говорила мужу то же самое в Александрии. Странно, с той поры будто минула вечность.
— Ты пойдешь со мной? — спросила она. — Куда угодно? Что бы ни случилось?
— Я тебя не брошу, — ответил он. — Никогда.
Она поцеловала любимого. Его руки поддерживали ее и ласкали одновременно. Пусть ее оставит призыв, эхом отдающийся в ушах и приказывающий вернуться в Рим!
Антоний снова был с ней. Лежа навзничь на замерзшей траве и подставив горло его губам, она поняла, что сделает все ради него. Сверху падали снежинки, которые сразу же таяли. Ветви берез покрылись инеем. Муж заключил ее в объятья, отдаваясь ей без остатка.
Он догадался, кто она. И сделал свой выбор.
Деревья склонились к ним, давая укрытие. Трава стала мягче, превращаясь в удобное ложе.
Блуждающие духи Аида подплыли ближе, привлеченные внезапным теплом, словно кто-то зажег огонь посреди подземного мира. Вскоре Клеопатру и Антония окружали сотни бледных теней, которые ошеломленно смотрели на них. Они были потрясены, что среди тьмы Аида возникла любовь, и эти двое сплелись в объятиях в самом сердце страны мертвых.
Наконец, перед глазами Клеопатры вспыхнули тысячи звезд, голова упала в снег, тело обмякло. Антоний застонал, убыстряя темп.
— Я люблю тебя, — произнес он, заключив лицо любимой в свои ладони и глядя ей в глаза.