Марк Петрович Андрейченко хмуро молчал.
— Ладно, господа, — хлопнул ладонью по колену Донской, — хватит тут разводить кладбищенскую обстановку. Давайте выпьем и начнем шевелить извилинами.
Стае Молодчиков, присутствовавший сегодня в собственном доме не в качестве хозяина, а скорее уж в качестве официанта, налил всем виски в большие, широкие стаканы. Стол с закуской встал аккуратно между тремя креслами.
— Предлагаю выпить за решение наших проблем, — сказал Донской. — Тост неоригинальный, но, как говорится, актуальный.
После этого он махом осушил стакан. Андрейченко последовал за ним. Только после этого свой стакан выпил Цезарь Аркадьевич.
— Какой же ты все-таки, Цезарь, не цезарь, — поморщился Донской. — Ну ты что считаешь, что я тебя тут отравить собираюсь? Я не итальянец, у меня для этих случаев Антон есть. Или ты, может, думаешь, что я тебе Стасикова сока в виски подмешать хочу, а потом сфотографировать?
И вдруг Матвеев понял, что Игорь Иванович Донской абсолютно пьян. Вот так раз! Такого Цезарь Аркадьевич не помнил. Донской славился своим умением не пьянеть.
— Ты не тяни, Игорь Иванович, — сказал Матвеев. — Давай к делу. А то мы до утра комплименты друг другу говорить можем.
— А вот это правильно, — совершенно иным голосом сказал Игорь Иванович.
И Матвеев понял, что ошибся насчет его состояния.
— Не буду рассказывать, откуда мне это известно, не от тебя — это точно. Заинтересовалась нами Генеральная прокуратура. Чтобы ты не беспокоился и не думал, что ты здесь ни при чем, скажу, что они работают совместно с ГУСБ. А каких нарушителей ловит это ведомство, ты, я думаю, в курсе. Дело ведется на самом высоком уровне. ГУСБ представляет генерал-майор Грязнов, хотя как раз он-то меня не сильно беспокоит. А беспокоит меня второй товарищ, который как раз и ведет это дело. И зовут его Александр Борисович Турецкий. Я думаю, что никому из присутствующих не имеет смысла рассказывать, кто это такой. Все мы знаем, сколько умных людей по его милости находится сейчас не совсем там, где бы им хотелось. И вот что нам с ним делать, мы сегодня и должны придумать. Стасик, налей нам еще, пожалуйста.
Молодчиков налил всем еще по одной внушительной порции виски, и Донской опять поднял стакан:
— Я несуеверный, но сегодня каждый раз буду с вами чокаться. И если вы оба думаете, что я намерен весь вечер говорить один, вы ошибаетесь. Говорить я и сам с собой могу. Я сегодня приехал, чтобы вас слушать. Ладно, давайте выпьем за нашу родину. Можно не вставать. — Чокнувшись, Донской опять махом осушил стакан.
На этот раз Матвеев не стал дожидаться и выпил одновременно с Андрейченко. Виски обжигающе скользнуло по горлу, и Матвеев, морщась, вгрызся в половинку лимона.
— Что ты думаешь, Цезарь Аркадьевич?
— Так, может, его просто грохнуть? — предложил Матвеев.
— Не обижайся, Цезарь Аркадьевич, — поморщился Донской, — но другого ответа я от тебя не ждал. Прямолинейно, по-милицейски. Грохнуть? Ты что же считаешь, что эта идея никому до нас не приходила в голову? И где они все теперь? Кормят вшей в камере. А Александр Борисович Турецкий по Москве на служебной машине ездит. И в данный момент в нашу сторону заворачивает. Турецкого он грохнет! — повторил с насмешкой Игорь Иванович. — Давай, Цезарь Аркадьевич, грохни. Вместе с Грязновым на пару. Ты вместе со всей своей мусорней доцента паршивого завалить не смог. Ты что предложишь, Марк Петрович?
— Может, семью взять? — неуверенно процедил Матвеев. — Кто там у него — жена, дети?
— Из той же оперы. Он тебя за это не в тюрьму посадит. Он тебе глотку зубами перегрызет. Смотрел фильм про комиссара Каттани? Вот то-то же.
— Железные люди только в кино бывают, — заметил Андрейченко. — У каждого человека есть слабости. И у Турецкого должны быть. На что он может купиться?
— Баб он любит, — усмехнулся Донской. — Но только не так, как их Цезарь Аркадьевич любит. Не важно кто, лишь бы помоложе. Ему как раз важно кто.
— Значит, подкинуть ему такую бабу, — сказал Андрейченко. — Как в свое время америкашки вербовали советских интуристов. Баба, фото, а дальше выбор — либо с нами, либо скандал на весь Союз. И хорошо работало. Судя по нынешним результатам.
— Это раньше был скандал на весь Союз. А теперь-то что? Ну снимем мы, как Турецкий трахается с красивой бабой, ну покажем по телевидению. Так он после всего этого еще, глядишь, секс-символом сделается. Все россиянки захотят его безумно, а все россияне станут ему завидовать. А на несовершеннолетних, как я вам уже сказал, он не ведется. Так что этот вариант у нас тоже отпадает. Вот если бы дело против нас вел Цезарь Аркадьевич, — Донской весело подмигнул Матвееву, отчего тот сделался еще мрачнее, — то фильмец бы удался. А, Цезарь Аркадьевич?