— Так, Саша. Тогда нам с тобой просто необходимо будет с ним проконсультироваться. Уж если кто и знает, чем занимался Дмитрий Корякин, то это именно Андреев. Я думаю, мы с тобой съездим к нему вместе. Ты сейчас иди созвонись, договорись о времени, а потом сразу ко мне. Да, по пути пришли ко мне Елагина с Поремским.
— Так, ребята, — сказал Александр Борисович, когда оба «важняка» появились в его кабинете, — вы у нас займетесь деятельностью господина Фартунова. Все его деловые и личные контакты. С кем сотрудничал, кто поставщики, какой объем? В общем, все что можно. Рюрик, ты бери на себя деловые. Володя, я не стану тебе объяснять, что такое личные контакты, но о привычках,'знакомых и личных пристрастиях Фар-тунова я должен знать все. Включая кличку его собаки. Все, ребята, занимайтесь.
Елагин и Поремский уже собирались вставать, как дверь открылась и в кабинет вошел Саша Курбатов.
— Слушайте, Александр Борисович, — недоуменно сказал Курбатов, — я чего-то ничего не понимаю.
— В чем дело, Саша? Ты связался с Андреевым?
— Вот в этом-то и дело, — ответил Курбатов. — Я связался с ГУБЭП. И там мне сообщили, что бывший капитан Олег Андреев приговорен к трем годам тюремного заключения и в данный момент находится в пересыльной Краснопресненской тюрьме.
— Что за черт? — откинулся на спинку стула Александр Борисович. — За что?
— На этот вопрос мне ответили, чтобы я посмотрел дело. Но я, как человек простой в общении, приложил их так от лица Генеральной прокуратуры, что они мне рассказали сразу. Олег Андреев привлечен по обвинению в избиении свидетеля. Но это еще ладно. Второе обвинение звучит лучше. Его обвинили в грабеже.
Последовала пауза. Елагин и Поремский переглянулись.
— В грабеже? — удивленно переспросил Турецкий.
— В грабеже, — подтвердил Курбатов. — Больше они ничего не сказали, но в одном точно правы. Нам срочно необходимо просмотреть это дело.
— Ты абсолютно прав, Саша. Занимайся. этим. Только езжай сам, чтобы без проволочек. Бери дело, привози сюда и садись изучай. Проверь протоколы суда. Если кто-то из свидетелей, не работники ГУБЭП, выступал в защиту Андреева, срочно вызывай его и выясняй, что там было на самом деле. А я поехал в Краснопресненскую тюрьму, пообщаюсь с Андреевым лично. Все, ребята, разбежались.
10
Олег Андреев с многодневной щетиной и покрасневшими глазами произвел на Александра Борисовича тяжелое впечатление.
— Чем обязан столь неожиданному визиту, — криво усмехнувшись, поинтересовался Андреев. — Я, знаете ли, с некоторых пор стал относиться к работникам прокуратуры, мягко скажем, паршиво.
— Олег, — попросил Турецкий, — ответьте мне только на один вопрос: почему вы здесь?
— Я не на допросе, Александр Борисович. Мои допросы кончились, суд вынес мне обвинительный приговор. Так что я не буду вам ничего отвечать. Хотя мне, честно говоря, и самому интересно: а вы-то что здесь делаете? С какого это бока моей фигурой заинтересовался старший следователь Генеральной прокуратуры?
— Я расследую убийство журналиста Дмитрия Корякина, и мне известно, что вы работали вместе. Я пришел к вам за помощью, — объяснил Турецкий.
Андреев посмотрел в сторону.
— Значит, они убили Диму, — глухо произнес он. — Скоты! Видите, я еще легко отделался. По крайней мере пока. У вас есть сигареты?
Турецкий вынул из кармана пачку и зажигалку и пододвинул к Андрееву.
— Для меня здесь это самое сложное, — сказал тот, закуривая. — Раньше курил одну за другой, а тут… — Андреев, помолчав, вдруг спросил: — Как его убили?
— Вывезли на пустырь и забили до смерти бейсбольной битой.
Андреев выпустил облако дыма.
— Скоты! — повторил он, и на его сизых от щетины щеках заиграли желваки. — Твари! А что вам нужно от меня?
— Мы арестовали убийц. Ими оказались трое оперативников Гагаринского УВД и охранник ЧОП «Чайка».
— «Чайка» охраняла «Кассету». Извините, Александр Борисович, вы вообще в курсе, о чем я говорю?