«Фотомодель, но в прошлом. Алкоголичка», — решил Мирошников.
Таких он не любил. Они могли сорваться на пустом месте, кинуть в следователя графин или выброситься в окно. На всякий случай он показал стул подальше от окна. Даму придерживал за локоть солидный бизнесмен в хорошо скроенном костюме.
«Пока муж. Узнав о смерти дочери, бросит мгновенно», — аналитический ум Мирошникова продолжал работать.
Потом медленно вошла пожилая женщина в блондинистом парике. На ней был дорогой брючный костюм и обилие изумрудов на пальцах, в ушах и на шее. Ее обнимал муж, низенький усатый, тоже немолодой. Они поддерживали друг друга так, словно уже знали о большом горе.
— А ведь горе уже свершилось! — подумал Мирошников.
Пары представились.
«Господи, что же я им скажу? Ведь живые люди!» — подумал Мирошников и неестественным, казенным голосом произнес:
— Капитан Мирошников! Вы приглашены для предварительного опознания по фотографиям. Прошу быть внимательными и оставить эмоции при себе. В ваших интересах помочь следствию.
Родители сразу разволновались, пожилая женщина начала всхлипывать.
Мирошников, следуя оперативному опыту, решил определить, как будут реагировать родители.
— Ваши девочки давно знакомы? — спросил он у Светланы.
Три года и одиннадцать месяцев, тов… — она осеклась, муж сурово посмотрел на нее, — господин следователь.
«Понятно, — подумал Мирошников. — Кроме дочки, жизни у нее не было. Муж давно не любит и унижает. Начала пить. Действительно, может выброситься в окно», — несмотря на это, Мирошников почувствовал к ней симпатию. Монстров из детей делают не такие безвольные женщины, а отцы-нувориши, которые на глазах у ребенка унижают мать.
— Часто ли они встречались? — этот вопрос он задал ее супругу.
Тот помотал головой, презрительно посмотрев на супругу. Такой не выбросится из окна даже при банковском кризисе.
— Почти каждый день, — вставила свое слово Софья Игнатьевна, — хотя не знаю, какие могли быть у них общие интересы. Софочка увлекалась фортепиано, поэзией…
— Наша дочь тоже окончила музыкальную школу, по классу флейты! — грубо оборвал ее Борис.
— Но они такие разные! — не спасовала Софья Игнатьевна. — Ваша дочь интересуется только мужчинами, вот и втянула нашу… — она расплакалась.
— Софа! — ласково упрекнул ее муж.
— Почему же такие разные девочки нашли общий язык? — спросил следователь.
— Как почему? Разве непонятно? — агрессивно начал Борис. — К красавицам всегда лепятся дурнушки. Вдруг что обломится?
— Как вы смеете! — закричал не своим голосом Леонид Павлович. — Да если б не ваша распущенная дочь…
— Тихо! — прошептал Мирошников и положил на стол фотографии.
Фотографии первой взяла Светлана, взяла несмело, страшась узнать на них свою дочь. Увидела первый кадр. Она тут же набрала воздуха в легкие, словно ей нечем дышать. Но нашла в себе силы просмотреть все фотографии, передала их мужу и осталась сидеть с закрытыми глазами. Потом фотографии попали к мужу Светланы. Он быстро пролистал их, словно банковский отчет, передал Софье Игнатьевне, потом внезапно вскочил и вцепился Светлане в горло.
— Я убью тебя! Слышишь, я тебя убью!
Его глаза, налившиеся кровью, казалось, не видели ничего. Светлана начала задыхаться, и Бориса выволокли из комнаты.
— Я не хочу смотреть эти фотографии, — заявила Софья Игнатьевна, которая словно не видела потасовки, и протянула пачку следователю. — Сонечка на дискотеке, она скоро вернется. Зачем мы сюда пришли? — невинно обернулась она к мужу.
Леонид Павлович взял пачку из ее рук. Обстоятельно, как и следует счетоводу, он обследовал каждый снимок. Его лицо можно было бы назвать беспристрастным, если бы из глаз не катились слезы. Он отдал пачку следователю.
— Это они!
— Да, — скорее выдохнула, чем сказала Светлана.
— Пожалуйста, уберите Софью Игнатьевну, — попросил Леонид.
Ее вывели.
— Кто это сделал? — прохрипел он.
Светлана сидела, словно немая. Только глаза начали блестеть еще больше.
— Над этим мы работаем, Леонид Павлович! Мы обязательно найдем преступников!
По лицу Леонида Павловича продолжали катиться слезы.
— Мальчишкой войну прошел, имел ранение, потом работал, как проклятый… Встретил Софочку… Семнадцать лет мы молились, чтобы у нас был ребенок… Потом родилась наша Софочка… И вот… за что же ее так?
— Мы обязательно найдем преступника, Леонид Павлович!