— Хорошо, Сергей Александрович. Я обязательно выясню все, что сумею, — пообещал Виноградов. — И буду держать вас в курсе дела. В данном случае надо обращаться в более высокие инстанции. Я займусь этим прямо сейчас.
— Спасибо, Георгий, — профессор поднялся со скамейки, Виноградов встал следом за ним, — я знал, что на тебя можно положиться.
— Не стоит, Сергей Александрович, — Виноградов пожал протянутую руку профессора, — это и меня касается. Я обязательно сообщу вам, как только что-нибудь узнаю.
…В редакции журнала «Пламя» Георгий встретился с главным редактором Федором Никитичем Полосовым. Тот еще ничего не знал о случившемся.
— Какая ужасная трагедия, — сокрушенно качал головой Полосов. — И ведь совсем еще молодой парень. Сколько ему было?
— Двадцать шесть лет, — сухо ответил Георгий.
Почему-то главный редактор сразу произвел на
него отрицательное впечатление. Уж слишком он суетился. Или известие о Диминой смерти настолько выбило Георгия из колеи, что он сейчас всех и каждого готов подозревать в чем угодно.
— В ужасном мире мы живем, — продолжал сокрушаться редактор. — Надеюсь, убийцу поймали?
— Поймали, но я подозреваю, что поймали не того.
— А что он сам говорит?
— Он уже ничего не говорит. Он скоропостижно скончался в тюрьме от передозировки.
— Эти наркоманы, — опять покачал головой редактор. — Они ведь и мать родную не пожалеют.
— Вы не могли бы мне поподробней рассказать, в чем заключалась суть Диминого расследования, — попросил Виноградов. — Кое-что он мне говорил, но только в самых общих чертах. Я думаю, что его убили именно из-за этого.
— Боюсь, что ничем не могу вам помочь, — развел руками Полосов. — Это конфиденциальная информация, и я боюсь, что люди, заказавшие это расследование, не обрадуются привлечению посторонних лиц. К тому же вы сами сказали, что дело прекращено.
— Разве я говорил, что дело закрыто?
— Ну вы же сказали, что убийца пойман. А насколько мне известно, в таких случаях дела прекращают.
— Да, пожалуй, вы правы. — Виноградов встал со стула. — Спасибо, что уделили мне время.
— Ну что вы, что вы. — Полосов тоже поднялся. — Такая трагедия.
На улицу Георгий вынес какое-то гадкое ощущение. Федор Никитич Полосов ему определенно не понравился.
«Скользкий человек, — подумал Виноградов. — Как он там сказал про наркоманов, мать родную не пожалеют? В таком случае у вас, уважаемый Федор Никитич, все задатки наркомана».
Для того чтобы попасть на прием к заместителю начальника ГУВД Москвы Цезарю Аркадьевичу Матвееву, Виноградову пришлось почти полтора часа просидеть в приемной, ожидая, пока большой милицейский начальник освободится.
Впрочем, сам Цезарь Аркадьевич принял Георгия весьма радушно.
— Знаменательный момент, — провозгласил он, не поднимаясь при этом из своего просторного кресла. — Теория встречается с практикой. Чем обязан знакомству?
Беседа начиналась столь непринужденно, как будто и не сидел Георгий в приемной полтора часа, хотя ему и было назначено на определенное время. Что же тут поделаешь? Хозяин, как говорится, барин.
Выслушав Виноградова, Цезарь Аркадьевич нахмурился:
— Так вы считаете, что расследование было проведено с нарушениями?
— Я считаю, что никакого расследования вообще не было, — отрезал Виноградов и пристально посмотрел на Матвеева. — Оперативники просто схватили первого попавшегося и навесили на него это убийство. Хотя совершенно очевидно, что убийство Дмитрия Корякина носит заказной характер.
— А что дает вам основания так считать? — спросил Матвеев, делая в своем блокноте какие-то пометки. — И, простите меня бога ради, можно еще раз ваше имя-отчество?
— Виноградов Георгий Анатольевич, старший научный сотрудник НИИ Прокуратуры и по совместительству доцент Юридической академии. Дело в том, что убитый Дмитрий Корякин был журналистом и по заказу журнала «Пламя» вел журналистское расследование ситуации, сложившейся на отечественном пиратском рынке. Как мне удалось выяснить, он довел до конца свое расследование и уже должен был сдавать материал в редакцию, но его убили. Никаких материалов при нем обнаружено не было. Я считаю, что целью преступников были именно эти материалы, а не что-то еще.