Потом они, обнявшись, долго стояли на балконе, глядя на расстилающийся впереди лес и проглядывающие сквозь зелень пруды.
Уже сдавая ключ, обнаружили, что провели в квартире почти пять часов. Естественно, что, узнав о времени, и Георгий и Алла сразу почувствовали жуткий голод. Недолго думая, зашли перекусить в местный Макдональдс.
Обыкновенных для центра Москвы очередей не было, основная масса постоянных клиентов еще не приехала с работы. Хотя, как и в любом другом заведении данной сети ресторанов, здесь шумно бегали дети и рядом с кассами восседал искусственный красноносый клоун в красном парике.
Так что, не считая сгруппировавшихся за отдельным столиком молодых мамаш и их розовощеких чад,
Алла и Георгий оказались единственными посетителями этого высококалорийного заведения. Если не брать во внимание здоровенного бугая в джинсовой куртке, который вошел минут через пять после них и сейчас с аппетитом уплетал уже второй биг-мак, запивая его коктейлем. Судя по возвышавшейся перед ним грудой еды, он решил остановиться здесь основательно.
На мгновение Алле показалась, что этот человек как-то странно глянул на них с Георгием. Она пристально взглянула на амбала. Нет, почудилось, тот был чрезвычайно увлечен биг-маком, и окружающих для него просто не существовало.
Но очевидно, он все-таки не рассчитал возможностей собственного желудка, потому что, побросав всю оставшуюся еду в пакеты, направился к выходу. Сквозь стекло Алла увидела, как он сел в синюю «шестерку», и автомобиль свернул за угол.
Через пятнадцать минут, допив кофе, они тоже вышли на улицу. Возле машины произошла небольшая заминка. Замок никак не хотел открываться. Да и вообще, их «Жигули» уже давно доживали свой век. Пока Георгий возился с замком, Алла повернулась лицом к Дороге и посмотрела по сторонам. Здесь они станут жить. Дорога была пустынна. Конечно, это ведь не самая оживленная дорога района. Зато под окнами не будут ездить грузовики.
«О чем я, — подумала Алла. — Ведь у нас окна будут выходить во двор».
Повернувшись в другую сторону, Алла заметила стоящую за поворотом синюю «шестерку», за рулем которой сидел давешний бугай в джинсовой куртке.
«Наверное, все-таки он решил доесть», — подумала Алла.
«Шестерка» выехала из-за поворота и медленно двинулась в их сторону. Аллу охватила какая-то неясная тревога.
— Ну что у тебя там, скоро? — повернулась она к Георгию.
— Сейчас, сейчас. Чертов замок! — не оборачиваясь, ответил тот. — Еще пару минут.
Синяя «шестерка», двигающаяся по противоположной стороне улицы, практически поравнялась с их машиной, и вдруг Алла встретилась взглядом с глазами водителя. Он смотрел не на дорогу, он смотрел на стоящего спиной Георгия. Она заметила, что одна рука водителя в черной кожаной перчатке сжимает руль, а вторая… Во второй был пистолет.
— Жора, осторожней! — закричала Алла и рванулась вперед.
В этот момент она не думала, что делает. В ее голове, в теле было только одно — прикрыть, защитить… В этот момент раздался выстрел, и одновременно с ним водитель синей «шестерки» ударил по газам. Прикрыть… За считанные секунды машина скрылась из виду.
Когда через пару минут, привлеченные звуком выстрела, на улицу выскочили работники Макдональдса, Алла была уже мертва. Пуля, предназначавшаяся Георгию, попала ей прямо в сердце. Смерть была мгновенной.
Так через полчаса сказал Георгию врач «скорой помощи». И только тогда Георгий осознал, что Аллы больше нет. Что он остался один.
20
Меркулов стоял в своем огромном кабинете возле окна и смотрел на кактус, который, казалось, ощетинился своими иголками сильнее, чем обычно.
Случилась беда. Трагедия! Это было неправильно.
Меркулов помнил Аллу девочкой. Девочкой? Да, Меркулов прекрасно помнил, как она родилась и как они с Сашей Родичевым напились по этому поводу до совершенно неприличного состояния и были задержаны милицией. От препровождения в вытрезвитель тогда их спасли только корочки работников прокуратуры. Это было двадцать восемь лет назад.
Меркулов смотрел на кактус и думал, что он скажет Саше, когда тот придет. Выразить глубокие соболезнования? Глупость какая.
Он попытался подумать о других вещах. А о каких? Покажите мне человека, который смог бы думать о других вещах, ожидая своего друга, у которого только что застрелили дочь. Меркулов подумал о своей семье. Что бы он стал делать в такой ситуации? Меркулов помотал головой, отгоняя от себя эти мысли. Не дай бог.