— Выйдешь тут с вами, — пробурчал Меркулов свою дежурную фразу.
— Ну и сам Володя, и Галя Романова. Они с этим Германом уже начали работать. И неплохо, кстати, тогда поработали. Восемь заявлений от потерпевших собрали. Так что я думаю, что если кому этим заниматься, так только им двоим. А мы с Владимиром Михайловичем будем направлять их действия уверенной и опытной рукой.
— Молодец, Слава. Главным твоим достоинством, безусловно, является скромность. Так, Александр Борисович, ты держи дело Городецкого под общим контролем, над ним есть кому работать, а сам сконцентрируйся на убийстве Аллы Родичевой-Никифоровой и покушении на Георгия Виноградова. Пока наведи справки, пообщайся с коллегами, изучи бумаги. Если все окажется, как ты подозреваешь, и в этом деле тоже имеется отчетливый милицейский след, подключай Славку с ребятами. Ну и своих орлов тоже. Всех троих. И давайте, ребятки, занимайтесь всем этим, не откладывая в долгий ящик. Не забывайте, что генеральный прокурор в курсе. Все, можете идти делиться информацией.
Грязнов с Александром Борисовичем Турецким поднялись со стульев.
— Саша, на минутку, — позвал Меркулов. Грязнов тактично удалился. — Саша, ты и сам, наверное, понял, что это убийство и покушение дело очень серьезное и личное. И для меня в том числе. Я не требую от тебя невозможного, но ты постарайся, — искренне произнес Константин Дмитриевич.
Турецкий молча кивнул. Он хотел, было, ввернуть фразу на тему, что неужели он в другое время не старается. Но не стал. Так и покинул кабинет Меркулова молча.
3
Прислушавшись к совету Родичева-Никифорова, Александр Борисович сразу же договорился о встрече с членом Академии наук, научным руководителем Георгия Виноградова академиком Владимиром Кудринцевым. Они договорились встретиться в библиотеке Академии наук, где Владимир Петрович в данный момент работал над своей новой книгой.
После известия о гибели Аллы и покушения на Георгия он засел в библиотеке и проводил там целые дни, пытаясь с помощью любимой работы отвлечься от гнетущих мыслей. Нельзя сказать, что это удавалось, но знакомая библиотечная обстановка все-таки оказывала на душу старого профессора умиротворяющее воздействие. Однако встретиться со следователем прокуратуры, расследующим убийство Аллы и покушение на его любимого ученика, Владимир Кудринцев согласился сразу. И попросил встретиться здесь же, в библиотеке. Александр Борисович согласился, не раздумывая. Зачем лишний раз таскать хорошего человека в прокуратуру?
Интеллигентная старушка в очках очень долго изучала Сашино удостоверение. Так долго, что Саша вспомнил студенческие годы. Чтобы прорваться через вахту в общежитие к знакомым девчонкам, приходилось простаивать примерно столько же. Впоследствии студенты упростили эту процедуру и начали проникать внутрь по пожарному шлангу, который им сбрасывали со второго этажа на черной лестнице. Правда, каждый раз приходилось дожидаться темноты. В ином случае подобное донжуанство могло закончиться в кабинете декана за не самой приятной беседой.
Наконец кандидатура следователя Генеральной прокуратуры была признана бдительной вахтершей удовлетворительной, и она поинтересовалась о цели его визита в этот храм науки. Александр Борисович Турецкий почувствовал себя студентом Саней Турецким, и появилось ощущение, что занести в такое ученое заведение его могла только необходимость третьей пересдачи латинского языка.
От этой мысли Саше сделалось весело, и он как можно обстоятельней, вежливо объяснил старушке, что он прибыл сюда на личную встречу с профессором Владимиром Кудринцевым, который в данный момент его ждет.
При упоминании этого имени старушка впервые посмотрела на Сашу уважительно. Конечно, ей было сложно представить, какие могут быть общие дела у этого молодого шалопая и всеми уважаемого профессора, но известное имя сыграло свою роль.
Александр Борисович Турецкий был допущен внутрь. С академиком Кудринцевым они уединились в отдельном удобном кабинете. Похоже, что Владимир Петрович действительно чувствовал себя здесь как дома. Сразу же после знакомства он предложил Саше чай и только что выпеченные сладкие булочки. Предложил и кое-что покрепче, но от этого Саша с легким сожалением был вынужден отказаться.
— Увы, Владимир Петрович. Я за рулем, — объяснил он.
— А раньше в фильмах милиционеры говорили в таких обстоятельствах, что они на службе. — Известный академик сказал это без всякой иронии и тут же без всякого перехода добавил: — А я вот машину так и не завел. До сих пор предпочитаю ездить на метро. Хотя в последнее время и говорят, что это опасно. А по-моему, не опасней, чем на машине.