— Маликов, — монотонно начал Турецкий, — в данный момент вы находитесь в очень тяжелом положении. Вы обвиняетесь в организации убийства журналиста Дмитрия Корякина. Он был убит на пустыре, неподалеку от станции Матвеевское. Вы вместе с сотрудниками Гагаринского УВД Гороховым, Киреевым и Стуловым вывезли его туда на машине. И убили с особой жестокостью. Ваши напарники на допросе показали, что получили от вас за это определенную сумму денег. Так что вас с полным основанием можно считать не только организатором этого убийства, но и заказчиком. Лично мне это кажется абсурдным. Зачем обыкновенному охраннику заказывать журналиста? Да и денег на работе, я думаю, вам платят не очень много. Но все факты говорят об обратном. Так что вот такая получается у вас ситуация.
Александр Борисович сделал передышку и посмотрел на Маликова. Тот молчал.
— Откровенно говоря, я не понимаю вас, Маликов, — продолжил Турецкий все тем же монотонным голосом. — Зачем вам это нужно? Нет, вы не подумайте, что я пытаюсь вести с вами проникновенную беседу по душам. Мне, правда, интересно. Сесть — вы по-любому сядете. Тут никаких иллюзий быть не может. Но я, знаете ли, никогда не понимал, зачем люди садятся за других.
Маликов продолжал молчать.
— Нет, есть, конечно, две объективные причины. В одном случае люди боятся, а во втором они этим своим поступком отдают свой долг. Или рассчитывают на будущую милость. Но в вашем случае все это напрасно. Рано или поздно мы выйдем на тех, кто действительно заказал журналиста Дмитрия Корякина. Так что вряд ли они смогут вам помочь.
Маликов посмотрел на Турецкого.
— Чего вы добиваетесь? — насмешливо спросил он. — Вы что, всерьез рассчитываете на то, что я сейчас прислушаюсь к вашим словам и все вам расскажу?
— Да, — спокойно ответил Турецкий, — представьте себе. Именно на это я и рассчитываю. И поверьте мне, я очень серьезен.
— Вы что, шутите? Или за недоумка меня держите?
— Маликов, я уже сказал вам, что в данный момент я разговариваю с вами абсолютно серьезно. А что касается недоумка… Я старший помощник генерального прокурора. Если бы я считал вас за недоумка, я бы к вам не пришел. Как говорилось в советских фильмах про милицию, я действительно взываю к вашему разуму.
— И вы думаете у вас получится?
— Не знаю, — пожал плечами Турецкий, — это от вас зависит.
— Вы прямо как школьная учительница, — мрачно сказал Маликов.
На этот раз промолчал Александр Борисович Турецкий. Обоюдное молчание длилось несколько минут.
— Если у вас больше нет вопросов, прикажите отвезти меня обратно в камеру, — сказал Маликов.
— Как хотите, — Турецкий поднялся со стула.
Маликов насмешливо продолжал следить за его движениями.
— Да, вот еще что, — внимательно посмотрел на него Турецкий, — я выписал ордер на обыск в вашей квартире. Не думаю, что мы там что-нибудь обнаружим, но проверить не помешает. Разумеется, о результатах проверки вам будет сообщено.
И вдруг у Маликова дернулся правый глаз. Совсем чуть-чуть.
«Вот оно, — подумал Турецкий, — попал».
— Знаю я ваши ментовские дела, — сказал Маликов, — подкинуть что-нибудь хотите?
— Вы были правы, — Турецкий сел обратно на стул, — я напрасно обращался к вашему разуму. Маликов, вы обвиняетесь в организации убийства. Это доказано. Зачем нам что-либо вам подкидывать? И что мы можем вам подкинуть? Мы наоборот будем пытаться найти. А если вас интересует, что мы будем искать, то я вам отвечу: мы будем искать следы тех людей, которые являются истинными заказчиками убийства Дмитрия Корякина. Вот только когда мы отыщем эти следы, время, когда вы еще могли оказать помощь следствию, кончится. Тем более, поверьте мне, я знаю, кого надо искать.
Маликов закусил верхнюю губу и задумался. Александр Борисович ему не мешал.
— Что мне за это будет? — спросил Маликов.
— За организацию убийства? — Турецкий сделал вид, что он не понял обращенного к нему вопроса.
— За помощь следствию, — скривился Маликов.
— Это зависит от того, что вы расскажете, — пожал плечами Александр Борисович. — Но хуже точно не будет.
— Я не маленький ребенок, — резко сказал Маликов. — Мне надо знать конкретно. Что я получу, если назову имя человека, заказавшего этого очкарика. Я хочу, чтобы с меня сняли обвинение в организации убийства.
Александр Борисович вспомнил дернувшийся правый глаз Маликова.