Хостилий бросил на него яростный взгляд, но, очевидно, смирился и пробормотал:
- Хорошо, я готов. Цельс поклонился Зенобии.
- Ваше величество, я снова прошу у вас прощения за причиненные неудобства.
Ее глаза выказали ему благодарность, прежде чем он повернулся и вышел из камеры вместе с сенатором. Зенобия медленно оделась, а потом села и стала ожидать освобождения. Дополнительные светильники, которые принес тюремщик, заливали мрачную камеру веселым светом и даже немного согрели холодный воздух. Время ползло медленно. Она начала тихонько напевать, пытаясь взбодриться.
Вдруг дверь камеры со скрипом распахнулась, и Зенобия поймала себя на мысли, что не слышала звука ключа. Она поднялась на ноги и лицом к лицу столкнулась с Хостилием. Он грязно улыбнулся ей.
- Вы уже думали, что избавились от меня, не так ли? - сказал он, с вожделением глядя на нее.
Дверь закрылась за ним. Теперь она услышала, как ключ поворачивался в замке.
- Чего вы хотите, сенатор? - спросила она, сохраняя спокойствие в голосе.
- Вы преследуете меня! - сказал Хостилий. - После той ночи в храме Непобедимого Солнца, когда я увидел, как вы прекрасны и страстны, я желаю вас! Вскоре Аврелиан будет мертв. Заговор разработан, заговорщики готовы. Это только вопрос времени, и он будет мертв! Вам понадобится новый покровитель, Зенобия! Вам нужен могущественный человек, который станет заботиться о вас. Империя может быть жестокой к своим пленникам, но если вы примете мое покровительство, я осыплю вас богатством!
Зенобия уставилась на сенатора в искреннем изумлении и засмеялась. Ее смех разрывал тяжелую тишину тюремной камеры и эхом отдавался от одной стены к другой. Хостилий посмотрел на нее с удивлением, а потом стал красным от гнева. Но прежде чем он успел заговорить, она овладела собой и заявила:
- Вы, должно быть, смеетесь надо мной. Валериан Хостилий. Я - Зенобия, царица Пальмиры, а не какая-нибудь дорогая куртизанка, которую можно купить.
- Вы - пленница империи и шлюха Аврелиана! - напомнил он ей.
- Я в самом деле пленница империи, - вскинулась она в ответ, - но если императора свергнут, то мне больше не придется быть его шлюхой, и, уж конечно, я не стану и вашей!
- Я хочу вас!
Он двинулся к ней, и неистовство его страсти ясно читалось в его глазах и движениях.
Ее взгляд окинул крошечную камеру в поисках чего-нибудь, чем она могла бы защитить себя. Теперь засмеялся Хостилий, увидев, в каком трудном положении она оказалась.
- Если вы причините мне вред, я пожалуюсь сенату! - угрожала она. Тюремщик опознает вас, Хостилий, и доктор тоже разгадал ваши намерения.
- Тюремщику хорошо заплатили, чтобы он не раскрывал рта, а Цельс не видел, как я возвращался.
Он протянул к ней руки; она отпрянула и прижалась к стене. Он усмехнулся. Ее сопротивление приводило его в восторг.
- Ну, идите же сюда, - вкрадчиво произнес он. - Я не обижу вас! Говорят, я хороший любовник, а вы не девушка, чтобы стесняться меня.
Она в ужасе взглянула на него. Отвратительный маленький человек, с лысеющей головой, покрытой редкими черными волосами, жирный слизняк с короткими толстыми руками. Он такой белый, что казался почти бескровным.
- Ты снимешь одежду! - сказал он тихим голосом, который звучал угрожающе.
- Нет!
Вдруг из складок своей одежды он извлек маленький собачий хлыст.
- Я очень искусно владею им, - сказал он, помахивая хлыстом в опасной близости от ее лица. - Я могу выбить тебе глаз, если пожелаю!
Она стояла неподвижно, словно вспугнутый кролик, а он провел хлыстом по ее щеке.
- Сними одежду, Зенобия! - повторил он.
- Свинья! - прошипела она.
- Сними одежду!
Он улыбался, понимая, что одержал верх.