Медленно снимая с себя тунику, она обдумывала, будет ли умно с ее стороны атаковать его. Она выше сенатора, но он значительно превосходил ее в весе. И что она сделает с ним, если победит? Тюремщик, конечно же, не придет ей на помощь. Ситуация безвыходная, и тут Хостилий разрешил вопрос. Когда она сняла с себя одежду, он рванул ее руку вверх и сковал ее прикрепленным к стене наручником. Она судорожно вздохнула, когда железный браслет защелкнулся у нее на запястье.
- Что вы делаете? - испуганно вскричала она.
- Не беспокойся! - утешил он ее, защелкивая наручник на втором ее запястье. - У меня есть ключ, и потом я отпущу тебя.
Теперь она висела на стене, и пальцы ее ног едва касались соломы на полу. Стена была холодной и сырой, она изогнулась дугой, чтобы не касаться ее. Дрожащими пальцами Хостилий медленно стянул с нее одежду. Потом отступил назад и уставился на нее. В его глазах горело желание.
Наконец, он заговорил, и его голос был хриплым от нетерпения.
- Ты даже прекраснее, чем я помню!
Он застонал, и она увидела, как по его тоге расползается влажное пятно. Она с отвращением поняла, что он не смог сдержать себя.
Она надеялась, что теперь-то он оставит ее в покое. Но Хостилий, казалось, даже не заметил, что случилось, и протянул руки, чтобы коснуться ее грудей. Зенобия отпрянула, и ее спина прижалась к сырым, холодным камням стены камеры. Его мясистые пальцы начали прикасаться к ее теплой коже, вначале легко, а потом, когда вожделение овладело им, он схватил обеими руками ее груди и сжал их так неистово, что она вздрогнула от боли, и на ее бледно-золотистой коже остались следы. Со стоном он крепко прижался к ней, его губы стали искать ее сосок. Он глубоко засунул его себе в рот и стал сосать.
Он настойчиво сосал ее грудь, словно голодный младенец. Его рот был жестоким и требовательным. Она испытывала к нему полнейшее отвращение, сопротивлялась и изгибала свое тело, чтобы ускользнуть от него, но он схватил ее за бедра и заставил стоять неподвижно, продолжая терзать сосок. Выжав из одной ее груди все, что возможно, он приник своей лысой головой к другой груди.
- Ты отвратителен! - сказала она. - Ты противен мне! Неужели ты не можешь любить женщин нормально? Ты обязательно должен насиловать их, чтобы получить удовлетворение?
В ответ он укусил ее грудь, и она вскрикнула от боли, а ее руки инстинктивно дернулись, чтобы ударить его. Он в ответ сжал ее ягодицы жестокой хваткой. Она попыталась отплатить ему, подтянув вверх колени и ударив его. Ее онемевшие ноги погрузились в мягкий живот, и Хостилий отшатнулся от Зенобии с криком "Уфффф!" Восстановив равновесие, он подошел к ней. Его маленький собачий хлыст взвился и врезался в ее нежные бедра и живот, заставив ее вскрикнуть от боли. Но она все продолжала язвить его:
- Чудовище! Скользкое пресмыкающееся! Освободи меня, а тогда уж и попытайся изнасиловать! Но ведь ты не мужчина!
- Ты увидишь, как я мужествен, сука, когда я трахну тебя! - зарычал он. Ты будешь умолять меня продолжать и никогда не останавливаться!
Маленький хлыст снова и снова рассекал ее кожу, кровь сочилась из небольших рубцов на ногах и животе.
Теперь Зенобию охватил гнев, испуг прошел, и она продолжала насмехаться над ним.
- Ты свинья, Хостилий! Ты уже пролил сперму от вожделения, и не думаю, что ты сможешь восполнить ее! Вероятно, тебе впервые за многие месяцы представилась такая возможность!
- Полагаю, мне следует разделить тебя с тюремщиком! - угрожающе произнес он.
Она презрительно засмеялась.
- Ты должен увидеть, как другой мужчина насилует меня, прежде чем дойдешь до кондиции, Хостилий?
Валериан Хостилий стал красным, как свекла, и в его глазах появилось крайне злобное выражение. Он гадко улыбнулся ей я сказал:
- Теперь я знаю, как утихомирить твой злой язычок! Собачий хлыст мелькнул в воздухе и стегнул ее по соску. Она вздрогнула, внезапно потеряв присутствие духа от его слов. Он вышел за дверь и со стуком захлопнул ее. Почти мгновенно дверь, скрипя, снова открылась, и в камеру вошел тюремщик. Его взгляд устремился на Зенобию, и в нем ясно читалось страстное желание. Хостилий снова улыбнулся.