- Ты делаешь мне больно, римлянин, - прошипела она в ответ, не осмеливаясь сопротивляться из страха, что он сломает ей руку.
Гнев постепенно сошел с его лица, и он освободил ее от железной хватки.
- Предупреждаю только об одном, богиня, - холодно произнес он. - Оставайся здесь и не двигайся. Тебе сообщат, когда понадобишься мне.
Он вышел из палатки; она осталась одна и стала прислушиваться. Она слышала шум множества ног, приглушенные звуки голосов. Потом вдруг наступила тишина, последовавшая за звуками фанфар, в ответ на которые прозвучал сигнал пальмирских труб с вершины городской стены. Сердце Зенобии забилось быстрее. Она ясно услышала голос Аврелиана.
- Народ Пальмиры. Я - Аврелиан! Слушайте меня внимательно! Сейчас в моей власти находится ваша мятежная царица Зенобия. Сдайтесь мне, и я пощажу не только ее, но также всех вас и ваш город. Я не стану налагать на вас штраф, потому что это не ваша вина, а вина вашей чрезмерно гордой царицы. К завтрашнему дню, к этому самому часу вы должны принять решение.
Зенобия почувствовала, как ее гнев усиливается. Какова наглость этого римлянина! И в самом деле, "чрезмерно гордая"! Потом она услышала голос Кассия Лонгина.
- Вы говорите, что пощадите царицу, император римлян? Но ведь вы, несомненно, не позволите ей править в своем городе? Что вы скажете на это?
- Кто этот человек?
Зенобия услышала, как Аврелиан задал этот вопрос Гаю Цицерону.
- Его зовут Кассий Лонгин. Он - главный советник царицы.
- А не царя?
- Не знаю. Он приехал в Пальмиру из Афин много лет назад, чтобы служить Зенобии. Возможно, он дает советы также и юному царю. Я вижу, что этот мальчик стоит рядом с ним. Вы можете ответить ему, не уронив свою гордость, цезарь!
- Вашей царице, Кассий Лонгин, никогда больше не позволят править Пальмирой, - сказал Аврелиан. - Теперь она - пленница империи. Она поедет в Рим и пройдет в моей триумфальной процессии. А что будет потом, не знаю. Ее судьбу решит сенат. Но если граждане Пальмиры снова станут верноподданными Рима, сенат, возможно, проявит милосердие.
- А кто же будет править Пальмирой, римлянин? - был следующий вопрос Лонгина. - Позволят ли нашему царю сохранить свое положение, если мы сдадимся тебе?
- Может быть, - ответил Аврелиан. - Царь Вабаллат никогда не проявлял нелояльности по отношению к Риму, а только его мать.
"Лжец! - в ярости думала Зенобия. - Я точно знаю, что ты собираешься делать. Ох, отец Юпитер, услышь мои молитвы! Не позволяй, чтобы вкрадчивые речи этой римской Минервы <Минерва - римская богиня искусств и талантов, покровительница ремесел.>, такой мудрой, поколебали мой народ, благослови моего сына мудростью, чтобы он увидел правду!"
- Вы заявляете, что наша царица у вас, Аврелиан, - снова раздался голос Лонгина. - Но откуда нам знать, что вы говорите правду? Покажите Зенобию Пальмирскую, чтобы мы могли знать наверняка!
Внезапно шатер палатки над головой Зенобии был сдернут, а ее стены упали, открыв Зенобию взорам всех, кто стоял на стенах Пальмиры.
- Вот ваша царица! - драматическим голосом возвестил Аврелиан.
Зенобия знала, что у нее будет только один шанс, и во всю мощь своих легких крикнула так, чтобы все услышали ее:
- Не сдавайся, сын мой! Я счастлива умереть ради Пальмиры!
По сигналу Аврелиана один из легионеров прыгнул вперед, чтобы заставить ее замолчать. Одной рукой он обхватил ее талию, а другой крепко зажал рот. Зенобия даже не пыталась бороться. Она сказала то, что хотела, и это произвело необходимый эффект. Народ, собравшийся на стенах великого города-оазиса, начал нараспев повторять ее имя, вначале тихо, а потом все громче и громче, пока этот крик не перешел в рев открытого неповиновения.
- Зенобия! Зенобия! Зенобия! Зенобия! Зенобия! Зенобия!