Его голос прозвучал словно удар хлыста.
- Я желаю, чтобы ты глядела мне в глаза, когда я вхожу в твое тело!
- Нет! - ее голос перешел в отчаянный шепот.
- Да!
Его руки сжали так крепко голову, что она почти потеряла сознание. Она задрожала, загипнотизированная, словно маленькая птичка перед змеей, не в силах оторвать от него взгляд, в то время как он медленно проникал в ее беспомощное тело. Неторопливыми и возбуждающими движениями он овладевал ею. Взгляд его голубых глаз сверлил ее, проникая глубоко, в самую ее душу. Последняя мысль Зенобии - ему удалось каким-то образом завладеть ее существом, а у нее нет сил даже протестовать. С этой мыслью она провалилась во мрак.
- Зенобия! Зенобия!
Сквозь пелену до нее донесся чей-то голос, выкрикивавший ее имя, и с легким протестом она стала сопротивляться, ей не хотелось покидать густую теплую темноту. Однако голос был настойчив.
- Зенобия! Открой глаза, богиня! Открой же! Все еще протестуя, она, наконец, открыла глаза, хотя ей пришлось сделать для этого могучее усилие веки показались ей чугунными. Перед ее затуманенным взором неясно вырисовывалось лицо Аврелиана, и, к ее удивлению, он казался обеспокоенным. Через несколько мгновений его лицо стало приняло более четкие очертания. Она увидела выражение облегчения и даже нежности.
- Я ненавижу тебя! - с трудом удалось ей произнести слабым голосом, а он, ликуя, засмеялся.
- Я уже было подумал, что убил тебя, - сказал он, - а мертвая царица не представляет для меня никакой ценности.
Она тщетно попыталась ударить его, и, зарычав в восторге, он поднял ее на руки и крепко прижал к себе.
- Успокойся, богиня! Я не собираюсь причинять тебе вред. Ну, успокойся же!
Она была слишком слаба и спокойно лежала в его объятиях, пока не задремала, прильнув к его груди. Приятное тепло разлилось по ее озябшему телу.
Она проспала несколько часов, над пустыней уже опустилась ночь. Она осторожно освободилась из объятий императора. Все суставы болели. Ей так хотелось окунуться в горячую ванну, ароматную и успокаивающую. Но ванны придется долго ждать.
Она взглянула на Аврелиана. Он лежал спокойно, дыхание было тихим и ровным. Зенобия внимательно осмотрела императора. Он выглядел на удивление молодо, только вокруг глаз и у висков виднелась сеть морщинок. Он не потрудился снять короткую красную тунику, когда набросился на нее, поэтому она мало что могла разглядеть. Там, где туника задиралась вверх, она увидела шрам, который шел вдоль левого бедра. По ширине шрама она могла предположить, что это след копья. На руках и ногах виднелось несколько небольших шрамов.
Даже во сне его рот выдавал человека несгибаемого, упрямого, редко поддававшегося состраданию. Она содрогнулась, вспомнив об их борьбе. Никогда еще она не чувствовала себя такой... такой зависимой, до такой степени не владеющей собственным телом и умом. Когда он заставил ее смотреть себе в глаза, она попала под его власть. Она понимала, как он упивался ее слабостью. Зенобия поклялась, что она не допустит этого в следующий раз. Она постарается смотреть и не видеть, она сможет обмануть его.
Она тихонько встала и медленно потянулась, сняв напряжение. Зенобия не подозревала, что он наблюдает за ней из-под прикрытых век. У нее прекрасное тело, думал он, а ей уже за тридцать. Ему нравились ее длинные ноги, гладкие бедра, слегка округлый живот и особенно ее полные и в то же время твердые груди. Он любил женщин с большой грудью, но нередко с возрастом прекрасные груди обвисают. Именно это произошло с грудью Ульпии.
Зенобия подняла крышку своего маленького сундучка и достала оттуда платье, которое собиралась надеть, а он думал о Кариесе. К этому времени она уже родит. Действительно ли родится мальчик, она так уверяла его в атом? Он подумал, чей же это в действительности ребенок. Ах, всегда оставалась возможность, что он станет отцом, однако он серьезно сомневался в этом. Народ предпочитал верить, что у него не может быть детей, а виновата в атом бедная Ульпия, но он знал, что это не так.