- Пальмира любит свою царицу, цезарь. Мы не хотим видеть ее позора.
Аврелиан холодно улыбнулся.
- У Пальмиры нет царицы, - сказал он и почувствовал, как дрожит Зенобия в его крепких объятиях. Однако когда он взглянул на нее, она спокойно смотрела вперед. Он наклонился к ее уху, и опьяняющий аромат гиацинта, всегда исходивший от нее, закружил ему голову. Он прошептал ей на ухо:
- Что же это за колдовство такое, богиня? Ты возбуждаешь меня, хотя и пальцем не шевелишь для этого.
- У тебя слишком богатое воображение, римлянин, - послышался холодный ответ.
Он тихо засмеялся сокровенным и вкрадчивым смехом. Он делал ей интимные намеки, но она не желала слышать их.
- Ты - самая большая интриганка из всех, кого мне когда-либо приходилось брать в плен, - сказал он. - Ну что ж, борись со мной, как только пожелаешь, богиня. Я знаю, как победить тебя.
Зенобия презрительно рассмеялась.
- Ты знаешь, как одолеть меня физически, римлянин, что неудивительно, принимая во внимание твой рост и габариты.
Аврелиан сурово сжал губы. Ей удалось уязвить его.
Показалась царская резиденция, и Аврелиан вынужден был признать, что эти прекрасные мраморные здания легко могли соперничать с его собственным дворцом на холме Палатин в Риме. Въезд был открыт, и колесница императора помчалась во внутренний двор. Люди из его легиона расположились вокруг дворца в заранее запланированном порядке. Не вся армия вступила в город, однако здесь присутствовали отряды от каждого из всех четырех легионов. Когда они двигались ко дворцу, от каждого легиона отделялись центурии, манипулы и даже целые когорты <Когорты, манипулы, центурии - подразделения легиона.>, чтобы взять под контроль правительственные здания, дома крупных торговцев, университет. Римские войска имели хорошо разработанную тактику захвата городов.
Во внутреннем дворе дворца появились первые признаки жизни - рабы бросились вперед, чтобы схватить императорских коней под уздцы. Потом в портик дворца вышли члены совета десяти. Они окружали юного царя, словно защищая его. Как только колесница остановилась, Кассий Лонгин соскочил и протянул вверх руки, чтобы спустить Зенобию. Даже не обернувшись на Аврелиана, она быстро пошла к своему сыну.
Члены совета десяти, присутствовавшие солдаты и рабы - все склонились перед царицей, расступаясь, чтобы дать ей дорогу. Мать и сын посмотрели друг на друга, а потом Ваба с искренним волнением произнес:
- Хвала богам, ты невредима, мама!
На мгновение Зенобия закрыла глаза, а потом глубоко вздохнула.
- Я отдала бы жизнь за наш город, Ваба, - тихо произнесла она.
- Это ненужная жертва, мама. Мы оба знаем это, не правда ли?
"Как я могу сердиться на него, - быстро пронеслось у нее в голове. - Он выполнил свой долг по отношению к Пальмире так, как он понимал его. Именно я дала ему царскую власть. Это не в моих обычаях, но он такой же стойкий, как я".
Зенобия протянула к сыну руки, он быстро шагнул вперед и очутился в ее объятиях.
- Я знаю, ты сердишься на меня, - прошептал он, - но они так или иначе захватили бы город любой ценой. Я не мог допустить, чтобы ты погибла, мама. Не мог!
Внезапно на глазах у нее показались слезы и полились по щекам.
- Может быть, они все-таки позволят тебе править, - прошептала она ему в ответ, крепко обнимая его. - Я возьму всю вину на себя, Ваба. Я не допущу, чтобы тебя наказывали вместо меня, и не приму от тебя больше никакой галантности!
Она отступила назад, и ее прекрасное лицо стало серьезным в своей решимости.
Вабаллат мягко смахнул случайные слезинки со щек своей матери.
- Ради моего отца? - тихо поддразнил он ее.
- Да! - ответила она, улыбнувшись ему, а потом с подозрением спросила: