Потом он наклонился к Зенобии и прошептал ей на ухо:
- Ведь ты - моя невеста, богиня! Ты - единственная женщина, которая заставила меня чувствовать. Думаю, я влюбился в тебя.
- Ты со всеми своими пленницами так обращаешься? - поддразнила она его.
- Не шути со мной, богиня! Я говорю серьезно. Зенобия вздохнула.
- Не влюбляйся в меня, римлянин! Я предупредила тебя, что больше никогда не доверюсь мужчине. Ты - мой враг, однако этим я не могу обидеть тебя. Я честна с тобой.
- В тебе говорит обида. Со временем ты начнешь доверять мне, богиня, ответил он.
- Собираешься ли ты сегодня созвать собрание совета? - спросила она, пытаясь переменить тему разговора.
- Собрание уже назначено на полуденный час, богиня. Вчера после полудня, пока ты спала, я отдал приказ, чтобы Гай Цицерон позаботился об этом.
Она повернула голову, взглянула на него и не смогла удержаться от вопроса:
- И что же ты решил, цезарь?
- Когда ты узнаешь меня получше, Зенобия, - медленно произнес он, - ты поймешь, что секрет моего успеха заключается в том, что я всегда отделяю свою личную жизнь от общественных обязанностей. В стенах твоей спальни мы никогда не будем обсуждать дела империи.
Потом он наклонился и легко поцеловал ее в губы.
- Я ужасно голоден, богиня. Как ты думаешь, сможем ли мы убедить эту недовольную старуху, которая прислуживает тебе, принести нам что-нибудь поесть?
Упрек прозвучал очень мягко, но тем не менее Зенобия почувствовала холодок предупреждения. Сделав выводы, она позвала Баб.
- Император голоден. Почему нас не кормят?
- А как же я могу делать несколько дел сразу? - огрызнулась Баб. - Сначала купание, потом я должна надзирать за этой бессмысленной девчонкой, которая по твоему настоянию помогает мне, хотя, видят боги, она больше мешает, чем помогает, потом он приказал мне принести тебе платье цвета пламени! Когда я должна была принести вам завтрак?!
Потом повернулась к беспомощной Адрии и крикнула на нее:
- Эй ты, девчонка! Ступай и принеси завтрак для царицы - и для него тоже! Мне придется остаться и позаботиться об одежде!
Все еще ворча, Баб, переваливаясь, направилась в гардероб царицы, а покрасневшая Адрия поспешно выбежала из комнаты, чтобы позаботиться о еде.
- Как ты миришься с этой раздражительной старухой? - спросил император.
- Она вырастила мою мать и меня, - сказала Зенобия. - Она очень дорога мне, хотя теперь, на старости лет, стала нетерпеливой и часто переходит границы дозволенного. Я люблю ее, римлянин, и она тоже любит меня.
Он улыбнулся.
- У меня была бабушка, похожая на нее. Она не баловала нас, частенько лупила, но у нее всегда находились лакомства для нас.
Он протянул к ней руки и заключил в объятия. Долгое время они стояли рядом, их обнаженные тела соприкасались. Она ощущала его тепло, а в ноздри бил его мужской запах, который вдруг показался ей хорошо знакомым и почти утешающим. Они с виноватым видом отскочили друг от друга, когда в комнату поспешно вошла Баб, все еще тихо ворчавшая по поводу ткани огненного цвета.
- Вот вам! - Она чуть ли не швырнула халаты. - Эта глупая девчонка, Адрия, потрясена вашим бесстыдством, и на этот раз я полностью согласна с ней. Вы что, атлеты, чтобы ходить на людях обнаженными, как в тот день, когда ваши матери родили вас? Сейчас же наденьте вот это! Скоро подадут еду, и если вы не хотите демонстрировать рабам прелести друг друга, то немедленно оденетесь!
Они с кротостью повиновались, но Зенобия улыбалась. Как же, могущественный римский император получил суровую отповедь от ее няни.
- Она рабыня или нет? - спросил он.
- Нет, - прошептала Зенобия. - Она была вольноотпущенной в Александрии, когда мой дедушка нанял ее, чтобы нянчить мою осиротевшую мать. Она часть моей жизни и всегда останется со мной.