Ее голос стал громче.
- Мои дни сочтены. Я охотно умру ради Пальмиры. Но несправедливо казнить членов совета. Они не должны нести ответственность за мои действия! Только я одна виновата во всем! Я буду рада, вернее, счастлива принять всю ответственность.
- Женщина не могла совершить все то, что совершили вы, Зенобия, без сотрудничества с советом. Я допускаю, что мальчик был слишком юн, чтобы править. Но если бы совет не участвовал в ваших отчаянных поступках, вы не могли бы подойти так близко к, успеху этого глупого восстания. Мой приговор справедлив.
- Я убью тебя! - отчетливо произнесла она, и солдаты из императорского легиона положили руки на мечи. - Когда-нибудь я найду способ отплатить тебе за эту ужасающую римскую несправедливость. Ты возложил вину на убийство десятерых хороших людей на мою совесть, и я никогда не прощу тебе этого!
- Совет распущен! - холодно произнес Аврелиан, и солдаты его легиона быстро окружили несчастных членов совета десяти.
- Каждый из вас, - продолжал император, - может в сопровождении конвоя вернуться к себе домой. Перед закатом вас приведут обратно во дворец.
И он повернулся на каблуках, чтобы выйти из комнаты.
- Подождите!
Голос Зенобии вновь прозвучал и разнесся по всему залу совета. Аврелиан обернулся.
- Дайте мне Позволение, цезарь, попрощаться с верными друзьями!
Она говорила осторожно, бесстрастным голосом. Он коротко кивнул.
- Без конвоя! - умоляла она. Он снова кивнул.
- Благодарю вас! - просто сказала она. Когда зал опустел и в нем остались только Зенобия, Вабаллат и совет десяти, она заговорила:
- Когда я останусь с ним наедине, я попытаюсь добиться, чтобы он пересмотрел свое решение. Но он суровый человек. Я не знаю, какую сделку могла бы предложить ему теперь. У меня ничего не осталось.
Заговорил Марий Гракх.
- Он хочет стереть с лица земли и из памяти людской славные дни Пальмиры. Он полагает, что когда это будет сделано, людьми станет легче управлять, и, по правде говоря, это действительно так. Как бы ни были они преданы династии Одената, Рим не покарал их за эту войну. Я подозреваю, что Рим и не станет проводить карательные операции. Царская семья уедет, совета не станет, останется лишь одна власть - Рим. Верноподданные Чувства народа не будут разрываться между двумя властями, и город останется таким, каким его хочет видеть Рим: трудолюбивым и спокойным. Я восхищаюсь императором, даже несмотря на то, что он приговорил меня к смерти, - он умен и безжалостен. Не горюйте, ваше величество. Мы, члены совета десяти, в большинстве своем старые люди, и боги знают, что мы прожили хорошую жизнь. Мы гордимся тем, что умрем за Пальмиру!
Со стороны остальных членов совета послышался шум голосов, выражающих согласие. Зенобии нечего было сказать им. Они отважно смотрели в лицо неизбежности. Она сказала:
- Я попытаюсь! Я должна попытаться! Все мы знаем, что вы не могли остановить меня, даже если бы пожелали сделать это. И Аврелиан тоже знает! Это несправедливо!
Кассий Лонгин усмехнулся.
- Вы правы, ваше величество, - сказал он с блеском в глазах. - Хотя даже сейчас, признаваясь в этом, мы смущаемся, но мы не могли бы остановить вас. Но, как бы там ни было, императору нужна кровавая жертва. И этой жертвой станем мы. Пусть так и будет. Не унижайтесь перед Аврелианом еще раз. Сейчас, может быть, вы не осознаете этого, но ваша участь гораздо тяжелее нашей. Нас он может убить только один раз, но вы, ваше величество, должны будете жить, чтобы принять участие в триумфе императора, а потом, впоследствии - кто знает? Вы - это Пальмира! Вы продемонстрируете чуждому миру римлян пальмирское мужество и верность. Если вы выполните эту миссию, наша смерть не будет напрасной.