- Вот ты и готова, - сказала Баб, которая понимала настроение своей хозяйки и оставалась безмолвной во время одевания.
- Идем со мной, старушка! - сказала Зенобия.
- А ты думала, я не пойду? - быстро ответила Баб. - Ты сильна, дитя мое, но нет человека, достаточно сильного, чтобы в одиночку вынести то, с чем тебе предстоит сейчас столкнуться.
Я всегда буду с тобой, пока эти усталые старые ноги могут двигаться.
- Я тоже пойду, ваше величество! - сказала тихая Адрия. Зенобия обернулась в удивлении и встретила твердый, решительный взгляд карих глаз девушки-рабыни.
- Да, Адрия, можешь пойти, - ответила она. Женщины вышли из комнат царицы и медленно пошли по коридору, который вел в главный внутренний двор дворца. Зенобия отметила, что ее личная охрана заменена римскими легионерами. Хотя она была уверена, что ее людям не причинили вреда, она решила расспросить Аврелиана об их участи.
Римские легионеры, охранявшие вход в центральный внутренний двор, быстро встали по стойке "смирно", когда Зенобия вместе со своими служанками проходила мимо них. Зрелище, которое ждало ее снаружи, чуть не заставило ее споткнуться, но старая Баб мягко прошептала:
- Мужайся, царица Пальмиры!
Зенобия с царственным видом прошла вперед и вместе со служанками поднялась на помост, воздвигнутый в конце двора. Там уже сидел Аврелиан, развалясь в кресле.
- Я же сказал тебе, чтобы ты не приходила! - произнес он.
- А я сказала тебе, что эти люди, которых ты собираешься казнить, верно служили мне и я должна проводить их в последний путь, - ответила она почти сердито.
Аврелиан подал знак одному из своих людей.
- Принесите кресло для царицы! - сказал он.
- Я буду стоять в знак уважения, - быстро ответила она. Аврелиан не обратил внимания на ее слова.
- Будешь ты стоять или сидеть, богиня, это твое дело, но если тебе понадобится кресло, оно будет здесь.
Зенобия оглядела внутренний двор. День выдался жарким, но сейчас приближался закат, и двор оказался в тени.
Зенобия повернулась к римскому императору.
- Все пройдет быстро?
- Да, - последовал краткий ответ.
Ей хотелось плакать, но она сдержала слезы и проглотила ком в горле. В середине открытого внутреннего двора, выстроившись в длинный ровный ряд, стояли десять корзин. Поняв, для чего они предназначены, она содрогнулась от отвращения, а потом похолодела, когда приговоренные вышли из боковой двери дворца. По бокам каждого из них шли два римских гвардейца, один из которых должен был играть роль палача во время казни. Члены совета предпочли надеть чистые белые туники, доходившие им до лодыжек, и мрачные черные тоги-пуллы, утреннее одеяние. Они шли горделиво, с высоко поднятыми головами. Повернувшись лицом к помосту, на котором, пригвожденная к месту, стояла Зенобия, они подняли правые руки в приветствии и громко выкрикнули:
- Приветствуем тебя, Зенобия! Приветствуем тебя, царица Пальмиры!
Она выпрямилась и воскликнула громким голосом, чтобы все слышали ее:
- Да ускорят боги ваш путь, друзья мои! Вы, несомненно, величайшие патриоты Пальмиры! Привет вам, совет десяти!
- Достаточно! - огрызнулся Аврелиан и подал знак рукой. Каждого из членов совета заставили опуститься на колени перед тростниковой корзиной. Их незащищенные шеи склонились, легко доступные для палача. Палачи подняли свои мечи, и в этот момент Зенобия крикнула:
- Лонгин, друг мой, прощай!