Потом зазвучал голос Деми, неистовый и гневный:
- Нет! Я не позволю тебе стать проституткой у римлян, мама! Власть Вабы должна быть восстановлена немедленно. Если он уедет из Пальмиры, они никогда не позволят ему вернуться. А этот город не потерпит иностранного правления!
- А что ты знаешь об иностранном правлении? - в ярости спросила Зенобия. Город стал свободным еще перед твоим рождением, но римляне правили здесь более ста лет. И все же Пальмира уцелела, так же, как и наша семья. Неужели ты думаешь, что этот город страдал под властью Антония Порция, Деми? Мы снова будем ждать, пока не придет наше время, и в конце концов мы победим. Но ты не сможешь выгнать римлян!
- Они уйдут! Мы будем сражаться с ними на улицах до последнего человека, но не позволим им владеть городом!
- Твои действия уничтожат нашу династию. Но, может быть, именно в этом и заключаются твои настоящие намерения? Возможно, ты думаешь, что раз уж ты не можешь владеть городом, т" пусть и твой брат не будет владеть им? Неужели таким я растила Тебя? Быть предателем своей семьи, предателем Пальмиры?
Теперь в комнате стояла мертвая тишина, и Зенобия смотрела на нетерпеливые лица стоявших перед ней людей.
- Я взываю к тебе, сын мой! - сказала она. - Имей терпение, и Пальмира снова будет нашей!
- Они убили членов совета десяти! - сказал чей-то голос, и толпа расступилась перед юным Гаем Порцием. - Мой отец мертв, моя царица. Моя мать не переживет его долго, она не произнесла ни слова после заката. Она смотрит в пространство, и в ее глазах нет ни чувства, ни выражения. Как же мы можем бездействовать и принимать эту несправедливость?
- Твой отец согласился бы со мной. Гай Порций, - ответила Зенобия. - Хотя он родился римлянином, он был верноподданным пальмирцем. Он доверял мне в принятии решений. Было время для действий, наступило время для терпения. Отправить Вабу в ссылку, взять меня в Рим, уничтожить наш совет - все это спланировано императором как наглядные уроки для нашего народа. Больше он ничего не станет делать. Не будет ни штрафов, ни новых налогов - ничего. Под властью римского губернатора дела в Пальмире пойдут как заведено десятилетиями. Но в конце концов мы победим!
- Почему ты так уверена? - настаивал Деми. - Или это твой римский любовник убедил тебя в атом?
- Ты дурак! - огрызнулась Зенобия. - Я думала, у тебя больше благоразумия, чем у Вабы, но ты ничуть не лучше него. Аврелиан вынудил меня к атому, но я быстро поняла, что можно сделать в этой ситуации для Пальмиры. Если хочешь, можешь презирать меня, но то, что я делаю, я делаю ради Пальмиры! Когда власть Вабы будет восстановлена, многие ли из вас придут помочь ему? Вы все погибнете из-за собственной глупости! Не продолжайте сопротивление, умоляю вас! Пальмира нуждается в сильных и умных молодых людях!
- Возвращайся к своему римскому любовнику, моя царица! - холодно произнес Деметрий, обращаясь к своей матери. - Если ты вдруг утомилась, защищая свою родину, то мы - нет. Пальмира поднимется против этих тиранов!
- Неужели ты не успокоишься, пока не разрушишь город, сын мой? - спросила Зенобия.
- Отведите ее обратно, - приказал Деми двум молодым людям, которые сопровождали Зенобию на эту встречу, и прежде, чем она успела заговорить, они подтолкнули ее к лестнице, повели по ступенькам вверх, потом провели через погруженный в тишину дом и вывели обратно в сад. Зенобия с грустью вздохнула. Деметрий стал фанатиком. Она молилась про себя о том, чтобы соратники сына покинули его и он одумался. Она могла только надеяться, что его не схватят, ведь Аврелиан не проявит снисхождения. Он пожелает примерно наказать Деми, а это означает его смерть. Она еще раз вздохнула, снова поднялась на стену, окружавшую сад, и спрыгнула вниз, на улицу. Она почувствовала себя ужасно одинокой.