- Доброе утро, римлянин. Ты уже отдал приказ о моем освобождении?
- Ты вольна ходить по дворцу и принимать гостей, но не можешь покидать пределы сада, - ответил он.
- Почему же?
- Потому что я хочу сохранить мир. Мне не нужны демонстрации, богиня.
- Когда мы отправимся в Рим? - спросила она.
- А тебе не терпится поехать туда?
- Да.
- Почему?
- Жизнь продолжается, римлянин, а ведь ты объяснил, что здесь у меня нет будущего.
- Какая у тебя несокрушимая логика, богиня! - улыбнулся он, изумленный. Ну что ж, можешь радоваться, мы уходим из Пальмиры через несколько дней. Сначала твой старший сын вместе со своей женой должен выехать в Кирену. В качестве сопровождения я пошлю вместе с ним целый легион. Его юный шурин и теща поедут вместе с ним. Таков их собственный выбор - по крайней мере до тех пор, пока Флавия не произведет на свет ребенка.
- А не опасно ли для Флавии путешествовать сейчас? - спросила Зенобия. Пожалуйста, не подвергай опасности ее или моего внука.
- Ее осмотрел врач, богиня, она совершенно здорова и спокойно перенесет путешествие.
- Ас чем мой сын отправится в Кирену, цезарь.
- Он получит в высшей степени щедрую сумму, Зенобия.
- А после их отъезда наступит наш черед? - Да. Ты, твой младший сын, если мы сможем найти его, и твоя дочь. Она - очаровательное дитя, богиня. Но я не нахожу сходства ни с тобой, им с твоими сыновьями.
- Она похожа на родственников моей матери, - быстро ответила Зенобия. Моя мама была белокожей и белокурой. Но скажи мне, римлянин, ты виделся с моей девочкой?
- Она очень беспокоилась о тебе, богиня, и нуждалась в утешении и я поговорил с ней. Я просто таю перед маленькими девочками. Ты должна помнить, что я вырастил свою племянницу Кариесу.
- Ты мог бы позволить Мавии побыть со мной, - резко ответила Зенобия.
- Нет, богиня. Я чувствовал, что эти девять дней траура нужны тебе для размышлений. Ребенок отвлекал бы тебя.
Он еще раз дал ей понять, что именно он контролирует ее жизнь.
- Вы, цезарь, как всегда, великодушны и внимательны, - пробормотала Зенобия. Аврелиан засмеялся.
- Почему, даже когда ты благодаришь меня, богиня, у меня такое чувство, что ты бросаешь в меня метательные снаряды?
Зенобия посмотрела на негр широко раскрытыми глазами с выражением ангельской невинности.
- Не понимаю. Я полагала, что веду себя с вами в высшей степени учтиво, цезарь.
- Черта с два! - хрипло выругался он и притянул ее к себе. - Ты продолжаешь очаровывать меня и отказываешь при каждом удобном случае, богиня!
Его твердая рука обнимала ее тонкую талию. Свободной рукой он придерживал ее голову, а его губы приникли к ее губам в коротком, но жгучем поцелуе.
- Мне надоело спать одному, - сказал он. - Твой траур закончился, Зенобия, и сегодня ночью я намереваюсь вернуться в твою постель. Тебе не хватало меня, богиня?
- Нет! - г ответила она, улыбаясь ему, и ее серые глаза смотрели прямо в его голубые глаза.
Он засмеялся, но она заметила, что глубоко в его глазах затаился гнев.
- Когда-нибудь ты пожалеешь о своем неповиновении, богиня. Когда-нибудь мне все это надоест, и я найду себе более сговорчивую любовницу!
- Не я захотела стать вашей любовницей, цезарь.
- Выбирать - не твое дело, жестко произнес он. - Помни о том, что когда ты надоешь мне, я передам тебя тому, кому мне будет угодно, богиня. Возможно, я отдам тебя какому-нибудь галльскому или германскому военачальнику. Интересно, как долго ты протянешь в сырых, холодных и темных лесах севера?
Он снова наклонился к ней и неистово впился в ее губы, на этот раз оставив на них кровоподтеки. Он протолкнул ей в рот свой язык и стал быстро водить им, сначала поглаживая ее чувствительное небо, а потом лаская ее язык.