Он снова притянул ее к себе, заключил в объятия и накрыл ее губы своими в почти нежном поцелуе, мягко покусывая дразнящими движениями.
- Ты, колдунья с серебристыми глазами! - нашептывал он ей. - Когда-нибудь ты всецело отдашься мне!
Царица благоразумно воздержалась от комментариев, закрыв глаза и, казалось, сдалась.
***
Царской пальмирской чете было позволено взять с собой в Кирену всю мебель и личное имущество. Весь день был заполнен хлопотами, связанными с упаковкой вещей, и вечером Зенобия прощалась с большей частью своей семьи. В главном внутреннем дворе дворца, том самом, где всего лишь несколько недель назад были казнены члены совета, готовился к отъезду огромный караваи. Он состоял из более чем двух сотен нагруженных верблюдов, рядом с каждым должен был идти один из рабов царя. Вместе с караваном отправлялись царские рабы и свободные слуги, а также римские легионеры. Только сам юный царь, да еще Гай Порций и военные офицеры должны были ехать верхом. Юлия и молодая царица Флавия предпочли носилки, достаточно большие, чтобы в них можно было спать.
- Мы будем писать тебе как можно чаще, - пообещал Ваба.
- Как только доберетесь до Кирены, напишите, - попросила Зенобия. Император собирается выехать в Рим через "ару дней, Ваба. Так что не спешите с письмами, когда я еще приеду в Рим.
- Интересно, тебя тоже вывезут из города под покровом темноты, мама?
- Нет. Аврелиан только вас решил потихоньку отправить, чтобы не провоцировать беспорядки. Он выведет меня из города на виду у всего народа как пленную царицу. Это будет урок всем тем, кто достаточно глуп, чтобы замыслить новое восстание.
- Мама...
Беспокойство явственно отражалось на его лице, и она была тронута такой заботой.
- Ваба, сын мой, - сказала она и положила руку ему на плечо, - не бойся за меня! Побереги Флавию и вашего ребенка! Аврелиан не более, чем похотливый мужчина, с которым я вполне успешно могу справиться.
Она тихо рассмеялась, заметив потрясенное выражение его лица. Разумеется, он знал об ее отношениях с императором, но ему неприятно слышать правду из ее уст.
- Быть женщиной всегда нелегко, Ваба, даже если ты - правящая царица, сказала Зенобия, успокаивая его. - То, что боги дают мне одной рукой, они отбирают другой. Всегда помни об этом, сын мой!
- Я - Царь, и все же не смог помочь тебе, мама. Я никогда не забуду об этом, - заявил Ваба.
- Нет, нет, дорогой! - запротестовала Зенобия. - Просто у римлянина больше власти - вот и все! Именно это я и пыталась завоевать для тебя, сын мой власть! Власть и богатство всегда защитят тебя.
- Когда мы встретимся? - печально спросил он.
- Когда я надоем императору и он позволит мне покинуть Рим и отправиться в Кирену. Но не раньше, сын мой!
Она поцеловала его в обе щеки, а потом быстро - в губы.
- Прощай, сын мой! Прощай, сын Одената! Прощай, законный царь Пальмиры! Пока мы не встретимся снова, пусть боги охраняют тебя и заботятся о твоей безопасности!
Тут его глаза наполнились слезами, но он сдержал их.
- Прощай, мама, - сказал он дрожащим голосом. - Ни у кого никогда не было такой чудесной матери, как ты, Зенобия Пальмирская! Пусть боги хранят тебя, пока мы не встретимся снова! Я люблю тебя, мама!
Он быстро ответил ей поцелуем на поцелуй, а потом так же быстро отвернулся, чтобы дать ей возможность проститься с Флавией и Юлией.
- Я буду присматривать за ним, как за своим собственным сыном, - быстро сказала Юлия, увидев, как задрожало лицо ее подруги. Потом понизила голос:
- Ради бога, Зенобия, не давай сейчас волю слезам! Дети держатся из последних сил!
Зенобия глубоко вздохнула и ответила: