- Глупый мальчишка, - заметил Забаай, - но в его возрасте ты была такой же упрямой. Если бы Оденат не стал твоим мужем, кто знает, в какую беду ты попала бы, дочь моя! Ну что же, не бойся! Бедави проследят за мальчиком. Мы попытаемся спасти его от самого себя.
- Спасибо тебе, отец!
Старик пристально посмотрел на свою единственную дочь.
- Моя смерть уже близка, - прямо сказал он.
- Я знаю, - ответила она. Он кивнул.
- Скоро я соединюсь с моей любимой Ирис. Как ты думаешь, она простила меня за то, какую смерть ей пришлось принять, Зенобия?
Воспоминания снова нахлынули на нее, чего не случалось уже много лет. Они набросились на нее и стали безжалостно терзать. Она почувствовала, что к глазам подступают слезы. Протянув руку, она успокаивающим жестом положила ее на его старую, узловатую руку.
- Ты не был виноват в ее смерти, отец. Если кто и виноват, так это я. - Ее голос дрожал от охвативших ее воспоминаний. - Когда ты встретишься с моей мамой, скажи ей, что это я нуждаюсь в ее прощении. Я никогда не забывала об этом и, думаю, никогда не забуду.
- Я устал, - сказал старик. - Опустись на колени, дочь моя! Опустись на колени и позволь мне дать тебе мое благословение!
Она преклонила колени и почувствовала на своей голове его тяжелую руку. Он принялся нараспев произносить древние слова благословения их племени. Когда он закончил, Зенобия поднялась Г, наклонившись, поцеловала своего отца в последний раз. Он ободряюще улыбнулся ей.
- Вот и еще одна дверь закрылась, дочь моя, - сказал он, все понимая. - Но откроется другая дверь. Пройди через все! Не бойся! Всегда иди вперед и никогда не оборачивайся назад! Эти слова - наследство от меня! Прощай же, дитя моего сердца!
Зенобия посмотрела старику в лицо и сказала:
- Я люблю тебя, отец. Прощай!
Потом повернулась и, ни разу не оглянувшись, вышла из комнаты.
Забаай бен Селим умер я тот же день на закате, когда пылающее солнце скользнуло за горизонт. Самого старшего из братьев Зенобии, Акбара, официально объявили патриархом племени, и все приходили, чтобы отдать ему дань уважения. В это время тело старого Забаая бен Селима было положено на погребальный костер, который горел всю ночь. Его дети несли дежурство вокруг костра. При первых проблесках рассвета пепел старика тщательно собрали и торжественно поместили в фамильную усыпальницу возле восточной караванной дороги. Для племени бедави началась новая эра.
Зенобия попрощалась со своими братьями, вошла в носилки, и ее отнесли обратно во дворец Аврелиан ожидал ее. Он был немного рассержен, - Ты задержала наш отъезд, - сказал он.
- Дай мне время принять ванну и я буду готова, - пообещала она.
- Нет, - сказал он. - Ты в изнеможении. Ты пробыла на ногах всю ночь. Тебе нужна не только ванна, но и отдых. Мы отправимся завтра.
Прежде чем она успела выразить протест, он подхватил ее на руки и понес в ванную, где сам раздел и выкупал. Потом он отнес се в спальню и уложил в постель.
- Я рад, что у тебя хватило благоразумия не спорить со мной, - заметил он, наклоняясь к ней и целуя на ночь.
- Твое поведение ошеломило меня, - слабым голосом произнесла Зенобия.
- Я хотел, чтобы ты была полна задора завтра, когда я торжественно поведу тебя по улицам, когда мы будем выезжать из Пальмиры, - сказал он, и на его лице появилась тень злорадной ухмылки.
Она швырнула, что попалось под руку - небольшую статуэтку маленького бога любви Купидона. С грубым смехом Аврелиан повернулся и вышел из комнаты. Зенобия почувствовала удовлетворение, несмотря на то что ей не хватало его. Она откинулась на мягкие подушки, и заснула. Проспав почти целые сутки, проснулась в серых предрассветных сумерках на следующий день, медленно потянулась, ощущая восхитительное чувство удовлетворенности. Возле нее лежал император и, казалось, еще дремал. Очевидно, он присоединился к ней ночью. Положительно, он все сильнее влюбляется, подумала она.