Обнаружив ее исчезновение, Аврелиан взял с собой нескольких человек и отправился на поиски Зенобии. Он нашел ее бесцельно блуждающей среди развалин, а в кулаке у нее был зажат кусочек белого мрамора, который она никак не хотела выпускать. Взгляд ее был невидящим, она не говорила, хотя, казалось, слышала его. Повинуясь его голосу, она последовала за ним к его палатке, а потом впала в оцепенение, столь глубокое, что армейские врачи опасались не только за ее разум, но и за саму жизнь.
Начался медленный переезд обратно, в Антиохию. Вместе с армией ехали, громыхая, телеги с добычей, - на этот раз сокровища Пальмиры не пощадили. Зенобия лежала без сознания в одной из телег. Проходил час за часом, а она не приходила в себя. Аврелиан, явно обеспокоенный, ехал рядом с ней и ухаживал за ней, когда позволяло время. Его солдаты никогда не видели его таким и были изумлены. Когда они, наконец, достигли Антиохии, Зенобию перенесли во дворец губернатора. Старая Баб и Адрия прибежали, стали хлопотать около больной хозяйки. Вскоре, впервые за много дней, царица открыла глаза.
- Я умерла? - слабо спросила она.
- Нет, богиня, - ответил Аврелиан с облегчением. Она грустно вздохнула.
- Вот и еще раз боги предпочли не обращать внимания на мои молитвы, прошептала Зенобия и впала в глубокий и здоровый сон.
- Она поправится! - объявил главный военный врач.
- После такого потрясения? Сомневаюсь! - размышлял римский император.
Старая Баб проницательно взглянула на него и внезапно поняла, какие глубокие чувства испытывал Аврелиан к ее хозяйке. Она, возможно, даже почувствовала бы жалость к нему, если бы не знала о том, что он сделал. По всей Антиохии уже распространился слух о разрушении Пальмиры. Казалось, эта новость пришла сюда прежде армии, прилетев вместе с горячим ветром пустыни.
- Моя девочка всегда была сильной, - сказала Баб императору.
- Ей не следовало ездить туда, - сказал он.
- Это вы позволили ей! - обвиняла его старая Баб. - Как и все мужчины, которые любили ее, вы дали ей слишком много свободы, и, может быть, на этот раз это и сломило ее. Может быть, да, а может быть, и нет.
- Она выживет? - с беспокойством спросил он.
- Дайте мне неделю, цезарь, а потом спросите меня об этом снова, последовал ответ. Аврелиан кивнул.
- Ты получишь неделю, старуха, но делай свою работу как следует!
- Я возьму пример с вас, - вы же на совесть поработали в Пальмире, цезарь! - огрызнулась Баб, и Аврелиан рассмеялся впервые за многие недели, оценив этот выпад.
- Постарайся, старуха! Постарайся сделать лучше меня!
Глава 13
Марк Александр не стал публично оплакивать Кариесу, ведь в действительности она никогда не была его женой. Однако он жалел ее, так как понял, что она - жертва Аврелиана, как и он сам.
Узнав о связи Марка с Зенобией, императрица не позволила ему покидать пределы области Тиволи. Она не знала о его намерениях. Спокойнее ограничить свободу его передвижений, чтобы он не мог причинить Аврелиану неприятностей. Однако она чувствовала себя немного виноватой. Ведь Марк - такой порядочный человек, ее родственник и к тому же римлянин старой закалки, ведь, видят боги, осталось немного таких людей. Она вздохнула и, чтобы успокоить свою совесть, позаботилась о том, чтобы ее дальний родственник получал все официальные сообщения о последней войне даже раньше сената.
Таким образом Марк Александр Бритайн узнал, что Аврелиан подошел к Пальмире. Когда Зенобию захватили в плен, он Тоже узнал об этом. Ему стало известно, что Вабаллат открыл Итератору ворота города, что император казнил членов совета Десяти, среди которых было много его друзей, а молодого царя сослал в Кирену. Одним из первых он узнал о восстании Пальмиры и о ее полном разрушении.