Игры показались Зенобии скучными, а кровожадность римского населения отвратительной. Она никогда не испытывала страха в битве, но смотреть на зрителей в Колизее, которые вскакивали со своих мест и наклонялись вперед, чтобы не пропустить кровавое зрелище, казалось ей возмутительным. В большинстве своем римляне были ленивы, порочны и жили на подачки. Они чуть ли не слюни пускали от восторга, когда приговаривали к смерти проигравших в играх. Отвернувшись, она некоторое время беседовала с престарелым Тацитом и наконец спросила Аврелиана:
- Должна ли я оставаться здесь до конца представления?
- Ты ведь часть этого спектакля, богиня, - сказал он, забыв об Ульпии, которая сидела рядом.
- Я полагаю, что уже дала римлянам превосходный спектакль, - вскинулась она. - Я нахожу твои игры утомительными и мерзкими, римлянин. Позволь мне уехать, куда прикажешь. Я предпочитаю тишину деревни этому городскому рассаднику заразы.
Аврелиан, казалось, был раздражен. Однако он понимал, что Зенобии и без того досталось сполна. Если он и дальше будет давить на нее, она устроит сцену. А уж если Зенобия решит устроить сцену, это, вне всякого сомнения, кончится тем, что он будет выглядеть дураком. То, что произошло утром, еще не изгладилось из его памяти. Он повернулся к императрице.
- Ты подготовила для царицы виллу в Тиволи, дорогая?
- Я позаботилась об этом, мой господин, хотя не могла лично надзирать за уборкой, - спокойно ответила Ульпия. Потом она обратилась к Зенобии. Уверена, вы будете счастливы там, ваше величество! Зенобия мягко произнесла:
- Правда, это не Пальмира, но ведь я никогда не вернусь домой. Поэтому, полагаю, я должна стать счастливой в Тиволи. Благодарю вас за доброту, Ульпия Северина.
Ульпия улыбнулась Зенобии. Царица поднялась, предусмотрительно бросив императору:
- Тебе нет необходимости уходить с игр, римлянин. Гай Цицерон проводит меня, не правда ли. Гай?
- С радостью, ваше величество, - сказал помощник императора.
- Желаю вам хорошо провести время, Марк Клавдий Тацит. Ваше общество доставило мне большое удовольствие, и если мне позволят принимать гостей, я надеюсь, что вы навестите меня на моей вилле в Тиволи.
Старый сенатор поднялся и поклонился Зенобии чрезвычайно почтительно.
- Время, которое я провел с вами сегодня, было слишком коротко, ваше величество. Я навещу вас независимо от того, будет вам позволено принимать посетителей или нет. У меня самого есть вилла в Тиволи, а в Риме скоро наступит невыносимая жара, Мы увидимся, обещаю вам.
Когда Зенобия вышла из императорской ложи, сенатор повернулся к Аврелиану и сказал:
- Вы правы, цезарь. Она слишком прелестна и умна, чтобы умереть. Какую напрасную жертву мы принесли бы, последовав бесстыдному предложению Валериана Хостилия!
Ульпия повернулась к Аврелиану.
- А что же такое предложил сенатор Хостилий? - спросила она.
- Его предложение состояло в том, чтобы одеть царицу Зенобию в звериные шкуры, дать ей копье и заставить сражаться на арене со стаей диких зверей.
- Хостилий всегда был глуп! - вскинулась царица в редком приступе раздражения.
- Значит, ты рада, что сенат пощадил жизнь царицы, дорогая? - спросил Аврелиан.
Ульпия посмотрела на мужа и сказала:
- Да, мой господин. Я рада, что они пощадили ее.
Ее ровный взгляд сказал императору то, что он хотел знать: она давала ему разрешение забавляться с Зенобией. Милая Ульпия, думал Аврелиан в щедром порыве любви. Она такая чуткая, такая благоразумная! Ему жаль, что она умирала. Но тогда, может быть, Зенобия станет его второй женой. Разумеется, он не собирался позволить кому-нибудь другому обладать ей. Он замечал вожделение в глазах мужчин, которые смотрели на нее. Они надеялись, что он бросит ее, как бросил многих других женщин, и когда это случится, они станут соперничать из-за нее, пока она не выберет себе нового покровителя. Но этого не случится! Он женится на Зенобии, когда Ульпия умрет. Нет необходимости разводиться с женой, а Зенобия никуда не денется. Ведь она - имперская пленница, и в Тиволи будет в безопасности.