- Что ты будешь делать здесь, в Риме? - спросил он.
- Вероятно, тебе следовало бы подумать об этом, прежде чем привозить меня сюда, - ответила она с улыбкой. - Однако, полагаю, я буду делать то же самое, что и все вновь прибывшие в этот город: осматривать достопримечательности, пытаться завести друзей.
- Многие будут стремиться стать твоими друзьями, Зенобия, - ответил он. Но остерегайся быть вовлеченной в какую-нибудь политическую фракцию, богиня. Найдутся люди, которые захотят использовать там, ведь Рим - настоящая сточная яма, полная интриг.
Она взглянула на него с озорством.
- Все эти годы я правила Пальмирой, не будучи в неведении относительно того, что происходило вокруг меня. Рим всегда был рассадником заговоров. Вы меняете своих императоров с такой же регулярностью, с какой популярная куртизанка меняет любовников.
Он ответил:
- До сих пор было так. Но теперь я представляю собой новый Рим, Зенобия. Я стараюсь возродить старые обычаи. Благодаря мне империя вновь стала сильной, и с каждым днем она становится все сильнее. Мои наследники станут новыми цезарями.
- Твои наследники? Но ведь у тебя нет детей, римлянин. Разумеется, есть ребенок твоей племянницы, не правда ли?
Внезапно Зенобия подумала, что, может быть, именно честолюбие заставило Марка предать ее.
- Ребенок моей племянницы?
Короткое мгновение он был в замешательстве, а потом понял, что она имеет в виду Кариесу. О боги, она не должна знать, что оба, и Кариеса, и ее младенец погибли и что Марк Александр Бритайн был свободный мужчина! Внезапно все прошлые опасения Аврелиана вновь воскресли и стали преследовать его, но он быстро сказал:
- Да, этот ребенок.., но, возможно, богиня, мы с тобой тоже могли бы иметь ребенка. То, что Ульпия все эти годы оставалась бесплодной, не значит, что у меня не может быть сына от тебя.
Он наклонился и запечатлел поцелуй на ее влажном плече.
Зенобия подумала, что у Клеопатры были дети от ее римских любовников, и всех этих детей ждал плохой конец. Ведь они вставали на пути тех, кто жаждал власти.
Аврелиан погрузил свои белые зубы в ее золотистое плечо и пробормотал:
- Подумай об этом, богиня! Какого ребенка я мог бы зачать в твоем лоне! Он правил бы миром!
Он уже действительно начал верить, что может зачать ребенка.
Внезапно почувствовав раздражение, Зенобия вылезла из нагретой лохани.
- Не знаю, хочу ли я еще иметь детей, - сказала она.
- Решение не тебе принимать, богиня, - сказал он самодовольно. - Когда Ульпия умрет, я сделаю тебя своей императрицей. А до той поры я буду накачивать мое семя в твой живот.
Н сделаю подношения богам и буду молить их о том, чтобы из твоего лона вышел сын.
Зенобия засмеялась, и звук ее смеха прозвучал горько и насмешливо, отдаваясь эхом от покрытых кафелем и украшенных фресками стен купальни.
- Боги покинули меня, римлянин. Твои молитвы напрасны!
Потом она вышла из кальдария купальни, и он услышал, как она плещется в соседнем фригидарии.
Аврелиан встал и тоже вылез из горячей лохани. Посмотрев вниз, он увидел, что его член твердый, прямой и готов к действию. Он страстно желал взять ее прямо на покрытом холодным кафелем полу купальни. Но вместо этого стоял неподвижно, глубоко дыша и стараясь успокоиться. Он хотел ее такой, какой она была прошлой ночью: теплой, желающей и умоляющей. Он устал от той сварливой женщины, которой она могла быть. Когда он вошел в фригидарий, она уже ушла оттуда. Он быстро окунулся в прохладном бассейне и освежился.