Ульпия Северина слабела день ото дня. Однако страсть Аврелиана к Зенобии с каждым днем становилась все сильнее, и он с трудом мог выносить ее отсутствие. Он ревновал к каждому мужчине, который заговаривал с царицей, подозревая всех в скрытом вожделении. Даже доброжелательного Клавдия Тацита, старого и почтенного римского сенатора.
Аврелиан был в бешенстве из-за того, что не мог оставаться в Риме слишком долгое время после своего триумфа. Вскоре его армия должна была выступить в поход в Галлию. Зенобия отказалась отправиться с ним, и он знал, что если принудит ее, она пожалуется своему другу сенатору Тациту. Как пленнице империи ей было запрещено покидать пределы области Рим - Тиволи.
- А что, как ты думаешь, может случиться со мной в твое отсутствие? насмешливо спросила она его в вечер отъезда.
- Город полон мужчин, которые желают тебя! - заявил он.
- В самом деле? Неужели Рим настолько беден женщинами, что его мужчины так страстно желают женщину, которой уже за тридцать? Будь же благоразумен, римлянин? С какой стати я стану принимать другого мужчину, если меня любит римский император?
Как ни странно, но ее насмешки успокоили его. Он мгновенно почувствовал себя дураком - ведь она никогда не давала ему повода сомневаться в ней.
Аврелиан отправился в Галлию. Галлия оставалась последним разорванным звеном в цепи Римской империи, которое надо выковать снова. Свою пленную любовницу он оставил в одиночестве. Впервые за многие недели Зенобия осмелилась возобновить дружбу с Дагиан, хотя и позволяла Мавии регулярно навещать свою бабушку.
Однажды ранним осенним вечером женщины сидели и оживленно беседовали. Мавия уже удалилась со своей няней Чармиаи и легла в кроватку.
- Новости из Галлии благоприятны для империи, - сказала Зенобия. - Тетрик <Тетрик Пий Эсувин - император-узурпатор Галлии в 270 - 274 гг.>, вождь восставших галлов, капитулировал, и Аврелиан пощадил и его, и его сына. Галлия снова стала римской провинцией.
- Хвала богам! - пылко воскликнула Дагиан. - Теперь меньше римских матерей станут оплакивать своих погибших сыновей. Как я ненавижу войну!
- Иногда просто нет выбора, - ответила Зенобия.
- И ты можешь говорить это после того, как потеряла на войне своего младшего сына?
- Я предпочла бы, чтобы Деми остался в живых, но он сам сделал выбор. Как и его отец, он ценил свободу больше всего на свете. Теперь я понимаю это, хотя было время, когда я думала, что он делал это только для того, чтобы досадить Вабе. Оденат гордился бы им!
- Да, он гордился бы им! - произнес Марк Александр Бритайн.
Зенобия подняла глаза, встретила его взгляд и тут же заплакала.
- Уходи! - сказала она тихим, но непреклонным тоном. - Неужели ты хочешь подвергнуть опасности нас всех?
- Нас никто не увидит, любимая, - сказал он и повернулся к Дагиан.
- Мама, я хочу прогуляться с Зенобией вдоль берега реки.
Ты посторожишь нас?
- Ты с ума сошел! - тихо вскрикнула Зенобия.
Дагиан ответила:
- Я посторожу. Иди с ним, Зенобия. Все равно он не отстанет. Эта черта проявилась еще в раннем детстве - он никогда не уступал, пока не получал то, что хотел. Слуги уже легли спать, императора нет, так что вы в безопасности.
Марк взял Зенобию за руку и подвел ее к краю утеса. Там, к своему удивлению, она обнаружила ступеньки, высеченные на поверхности склона. Они медленно спустились вниз, он осторожно вел ее за собой, и ее теплая ручка лежала в его большой ладони. Внизу, под ступеньками, тянулась узкая полоска усыпанного галькой пляжа. В тусклом свете сумерек он повел ее по пляжу и наконец остановился перед густыми зарослями. Отодвинув в сторону ветки кустарника, он провел ее в маленькую пещеру с усыпанным песком полом. На небольшом выступе стоял уже зажженный светильник. Он горел веселым золотистым сиянием и отбрасывал темные мерцающие тени на стены пещеры.