- Сегодня вечером мы поняли, что не можем жить друг без друга. Уж лучше мы встретим лицом к лицу гнев императора, чем позволим снова разлучить нас, Дагиан!
- А кроме того, он не узнает об этом, мама. Доверься мне, у меня есть верный план.
Дагиан поняла, что ей не удастся их образумить. В их глазах сверкал свет разделенной любви, и она осознала, что все аргументы бесполезны. Повинуясь желанию своего сына, она поднялась с мраморной скамьи и поспешила на виллу Зенобии, чтобы привести двух верных служанок царицы. Когда она удалилась, Зенобия повернулась к своему возлюбленному и тихо сказала:
- Я не смогу сказать Аврелиану, что беременна, Марк. По крайней мере не сразу после его возвращения. Он не дурак, какую бы страсть ни испытывал ко мне. Если я скажу, что ношу его ребенка, он позовет врача. Он пожелает удостовериться, что оба, и ребенок, и я, здоровы. Он захочет узнать дату рождения. Он захочет быть полностью уверенным. Буду я твоей женой или нет, но мне придется еще некоторое время играть роль его шлюхи. Если ты любишь меня и ценишь нашу безопасность, тебе придется жить, зная об этом. Но сможешь ли ты? Может быть, ты предпочитаешь подождать до нашего бегства в Британию?
Ее серые глаза испытующе посмотрели на него.
- Скажи мне правду, дорогой!
Некоторое время Марк молчал. Сама мысль о том, что Аврелиан будет прикасаться к Зенобии, приводила его в ярость, однако он понимал - она права. Если она заявит, что беременна, возбужденный и счастливый император потребует не только доказательств, но и еще более опасных для них сведений. И все же он не хотел ждать. Даже зная о том, что Зенобии придется снова лечь в постель с императором, Марк желал взять ее в жены - сейчас, сегодня! То, что она будет делать с Аврелианом, ничего не значит для нее, и с годами воспоминания об атом сотрутся из их памяти. Она пойдет на это ради их общего будущего, ради их потомков.
- Я люблю тебя, - тихо произнес он. - Я не хочу ждать! Потом он заключил ее в объятия и с нежностью поцеловал.
- Ты всегда была моей женой, любимая!
Она смахнула слезы, неожиданно покатившиеся из глаз.
- Я думаю о том, что, может быть, боги еще не совсем покинули меня. Вдруг они просто проверяли меня, ведь в эту ночь я нашла такое счастье, которое они редко жалуют простым смертным!
- Разве ты не Зенобия, царица Пальмиры? - спросил он. - Разве ты не любима богами, твоим народом и мной?
- О да! - задыхаясь, прошептала она. - Да, мой дорогой, дорогой Марк!
И она жадно прильнула к нему, глядя на него глазами, сияющими светом любви. Эта любовь так преобразила все ее существо, что она, казалось, вся светилась.
Он смотрел на нее, и его любовь светилась в его глазах так же ярко и заливала ее таким теплом и добротой, что впервые за многие месяцы она чувствовала себя в безопасности и не испытывала страха. Она жила в страхе все эти месяцы, хотя ни разу не осмелилась признаться в этом даже себе самой. Теперь, словно корабль, избежавший ужасной бури, она нашла безопасную гавань.
Услышав шум, они разомкнули объятия. В поле их зрения показались Дагиан, Баб и Адрия.
Старая служанка посмотрела на Марка пристальным взглядом.
- Итак, Марк Александр Бритайн, вы, наконец, снова вернулись к нам!
- Да, Баб, и этой ночью я потребую своего.
- Это хорошо, - кивнула старуха.
- А рабы? - спросила у своих служанок Зенобия.
- Они спят в своих комнатах, - заверила свою хозяйку Адрия.
- Ну что ж, очень хорошо, - сказала царица и повернулась к Марку. Начнем, дорогой?
- Да, любимая.
И вот в зеленом саду, наполненном сладким ароматом цветами, чуть тронутыми серебристым сиянием месяца, Зенобия, царица Пальмиры, повернулась к своему возлюбленному. Марку Александру Бритайну, и сказала тихим, но отчетливым голосом: