– Но ведь создать новый орган управления, независимый от царской власти не так просто. Нужны надежные, достойные люди, – рассуждал самый старший участник собрания.
– Правильно, а мы разве не подходим на эту роль? А кто не захочет, тех мы просто отсеем, это не составит труда, – глаза Кутлу-Арслана внушали страх и трепет, этого человека боялись, потому что знали, что он способен на все. – Карави (шатер) даст возможность избранным вельможам самим решать важнейшие государственные вопросы. При этом царь или царица, кто бы там ни был, хоть черт или бог, не смогут весомо повлиять на принятые законы и правила. Это даст свободу власти вельможам и знати.
Люди слушали речь своего предводителя как завороженные, рисуя в своем воображении картины довольства и полного поражения царицы Тамары. Не выдавал себя и царский шпион, стараясь держаться даже на виду у Кутлу-Арслана, поддакивать ему, чтобы всячески вызвать и укрепить доверие. Он выкрикнул из толпы:
– Мы заставим царицу принять наши условия. Не мирным согласием, так мечом! – одобрительные возгласы послышались со всех сторон, а главарь остался доволен такой поддержкой, теперь не сомневаясь в своей победе.
А Тамару в ночь перед официальной коронацией одолевали сомнения, ей не верилось, что она вот-вот станет царицей. Что ждет ее на этом пути, сможет ли оправдать надежды людей и сама остаться при этом любящей и честной? Ночные звезды, заглядывавшие в окно, внушали одиночество и тоску. На своей долгой высоте они казались такими холодными и неприступными, что становилось жаль той красоты, которую они излучали. Неужели Тамара как эти звезды будет такой же прекрасной, но неприступной и холодной? Девушка молилась о даровании ее сердцу чуткости и веры в свою миссию. Что ж, если суждено Тамаре взойти на трон, значит будет она править по совести, не поддаваясь уловкам корысти и властолюбия. «Господи, подай мне знак, что я достойна этой роли!» – просила Тамара уже почти во сне, когда рассвет на цыпочках входил в город. Его приход был полон торжества жизни и красоты, он предвещал сияние солнца славы, которое взойдет сегодня над головой возлюбленной рабы Божией Тамары.
В тронном зале царила суета, расставлялись стулья и столы, готовились лучшие яства, вино лилось рекой. Давид тоже тайно проник во дворец, чтобы хоть немного побыть рядом с царицей. Он не хотел возвращаться, но в то же время противиться притяжению к Тамаре не мог. После церемонии он также незаметно уйдет и даст себе слово больше никогда не появляться возле нее, как бы ему не хотелось быть рядом с ней всегда, поддерживать, рука об руку идя по жизни, преодолевать трудности. Но сегодня он останется одним из приближенных к царице, ничем не выделится из числа ее приверженцев. Когда-нибудь она сама выделит его из остальных и посадит по правую руку от себя, если на то будет воля ее сердца. Пока же сердце Тамары трепетало, словно маленький воробей, вставший на край гнезда и готовый взлететь. Девушке приготовили пышное платье изумрудно-голубого цвета, эти два оттенка сливались в нем и перетекали один в другой, создавая впечатление плавного скольжения морских волн, блестевших на солнце. Высокая корона украшена драгоценными изумрудами и прозрачно-голубыми драгоценными камнями, которые добыли в горах. На платье золотыми нитями вышиты причудливые узоры, а в ушах блестят массивные серьги ручной работы, выполненные в виде виноградных лоз. Во всем этом великолепии Тамаре предстоит выйти в тронный зал – ко множеству гостей.
Гости были в радостном предвкушении великого чуда – воцарении новой правительницы земли грузинской. Зал блистал роскошью, а по прекрасным мягким коврам, устилающим пол, даже страшно было сделать шаг. Взоры всех часто пересекались в одном направлении – там, откуда должна появиться Тамара. За пурпурной занавеской скрывалась дверь, ведущая в покои царицы, откуда она и должна была прийти.
Наступление торжественного момента было так ожидаемо всеми присутствующими в зале, и доброжелателями и завистниками, что когда Тамара вышла, кажется, дыхание и биение их сердец остановились. Давид, присутствовавший в зале, почувствовал, как душа его ликует от света, исходящего из глаз царицы. Он готов был умереть за этот свет, пожертвовать чем угодно, лишь бы греться под его лучами.
Все гости склонили головы в поклоне и отовсюду зазвучали приветствия:
– Да здравствует царица Тамара!
– Ура солнцеликой!
– Долгие годы нашей повелительнице!
Тамара села на трон, стоявший на возвышении. Сам он сверкал драгоценными камнями и золотом, а у подножия его стелился узорчатый ковер. К ногам царицы сели девушки из лучших знатных семей, сопровождавшие ее в торжественном шествии, а около трона встали несколько воинов, охранявших царицу. По знаку царедворца зазвучали многоголосые колокола, оповещая народ грузинский о прибытии Тамары и начале церемонии. Первым к Тамаре приблизился глава церковной знати с царским венцом в руках. Осенив его крестным знамением, он надел венец на голову девушки, она поцеловала руку главы. После него к трону подошел главный военачальник Грузии и мечом опоясал царицу, напутствовав при этом, чтобы меч этот своей остротой и силой в ее руках послужил защите земли грузинской и честного креста. В руки ее вложили скипетр.