На объекте номер два мы познакомились с остальными членами гиперборейской экспедиции: физиками-ядерщиками Павлом Александровичем Воробьевым и Александром Фомичем Белкиным, женой второго (первый был убежденным холостяком) — Ладой Васильевной (химиком), их сыном Ростиславом и дочерью Людмилой, детьми Алексея Светозаровича и Милены Станиславовны — двумя очаровательными близняшками, Александрой и Светланой, да сыном Светозаром, младшим братом Рокотова — военным ингениусом (инженером), подполковником — Николаем Велимировичем, его женой Ириной Юрьевной (врачом), сыном Тимофеем и дочерью Еленой, а также наследником самого Рокотова — Велимиром. Борислав сказал, что после разгрома «бронзовых» и подписания с ними мирного договора, было решено отправить детей в летний лагерь на плато, конечно же, усилив охрану объекта. Шел и процесс изготовления боевых биоандроидов под чутким руководством супруги Северова.
Гостеприимные хозяева накормили нас обедом, а мы, поблагодарив их и извинившись, что не догадались взять подарки, отправились в замок на острове в сопровождении двух бойцов Рокотова.
В доме-крепости, как его называли гиперборейцы, нас уже ждали Северов и Дарина. Поздоровавшись с Алексеем и познакомив его с отцом, я извинился и подошел к своей любимой.
— Привет, Дари!
— Привет, Андрюша!
— Мы можем поговорить? — волнуясь, спросил я, не в силах оторваться от ее бездонных голубых глаз.
— Да, конечно. — немного удивленно ответила девушка, а ее брат, понимающе улыбнувшись, посоветовал:
— Можете пройти в гостиную, мы поднимемся ко мне.
Мы воспользовались его советом. В уже хорошо знакомом мне зале, который гиперборейцы называли гостиной, я снял рюкзак, поставил его на пол, достал из кармана разгрузки коробочку с кольцом для помолвки, встал на одно колено, вдохнул, словно собираясь нырять в воду, и, стараясь унять нервную дрожь, выдал такой монолог:
— Дари, — ты самая необыкновенная и прекрасная девушка из всех, кого мне доводилось видеть. А я — всего лишь обыкновенный человек, не царевич на белом коне, не герой, не большой ученый или деятель искусств и могу обещать тебе лишь любовь, верность, заботу и защиту (насколько смогу и насколько хватит сил), но я был бы самым счастливым человеком во всех мирах, если бы ты согласилась стать моей женой.
Что говорить далее, я не знал и просто протянул Дарине коробочку. Девушка, робко улыбнувшись, взяла футляр, достала кольцо, рассмотрела его, надела на безымянный палец правой руки, вытянув ее, полюбовалась ювелирным изделием, улыбнулась снова, на этот раз уже широко и радостно.
— Какая прелесть! Спасибо, Андрюша! Вставай.
— Рад, что тебе понравилось.
— Ну конечно! Ты так и будешь стоять? — улыбаясь спросила моя любимая.
— Извини, Дари, но ты не ответила на мой вопрос.
— На какой вопрос? — хитро прищурившись, спросила она.
— Согласна ли ты стать моей женой. — выдавил я.
— Согласна.
— Спасибо огромное! — вскочил автор этих строк и, не удержавшись, обнял самую прекрасную девушку всех миров, времен и народов.
Я гладил ее по спине, по длинным русым волосам, шептал какие-то нежные слова, целовал и чувствовал, как пол под ногами начинает покачиваться, словно палуба.
— Ты думал, что я скажу «нет»? — слегка отстранившись, пристально глядя мне в глаза, спросила Дарина.
— Да, я боялся этого. Кто я такой? Обычный болгарский перец, а ты… Ты — самая прекрасная девушка всех миров, которые я знаю.
— Всех-всех?
— Всех-всех.
— Как ты себя назвал? Обычный болгарский кто?
— Не кто, а что — перец. Это овощ такой, с плодами в виде мясистых стручков красного, зеленого и (реже) желтого цвета, семейства пасленовых, кажется.
— Подожди. — Дарина достала из кармана жакета наладонник и начала что-то искать — Вот такой?
— Да. — подтвердил ваш покорный слуга, посмотрев на картинку.
— А почему ты назвал себя пепером? — спросила самая прекрасная девушка всех миров.
— Это жаргонизм. Социальный диалект. — пояснил я, видя непонимание во взгляде подруги — На литературном языке — парень. А по-гиперборейски перец — пèпер?
— Да. А почему болгарский? — не унималась моя невеста.
— Так я же плод болгаро-советской дружбы.
— Странно у вас все. — вздохнула Дарина — Столько много народов. Наверное, трудно определиться, кто ты, когда у тебя разные предки?
— Да, нелегко. Один мой знакомый даже заметил, что мы словно в реке — между двух берегов и ни к одному пристать не можем. И все-таки, я чувствую себя больше русским, чем болгарином.