— Калоп восемьдесят пять миллиметронов, а бомбы четыре — учебная, осколочная, бетонобойная и газовая, со слезоточивым газом.
— Живем. — радостно произнес Олег — Надо все это богатство сегодня же в ЛКМ забросить.
— Я скажу Николаю. — Северов достал рацию.
— Подожди, Алексей. — остановил я его — надо еще 50- и 60-миллиметроновые мины, то есть бомбы, скопировать. Да, свяжись-ка заодно с Миленой.
— Насчет техников?
— Не только. У меня тут еще одна идейка появилась: хорошо бы организовать патрулирование границы нарядами.
— Патрулирование — это охрана? — уточнил Северов.
— Патрулировать, значит обходить дозором.
— Так мы это уже делаем. Правда, пока не на всех доступных участках.
— И каким образом?
— С помощью бойцов-биоандроидов и шагающих роботов.
— А на велосипедах не пробовали?
— На чем?
Тут мне пришлось на вырванном из записной книжки листе изобразить упомянутое средство передвижения, которое по-гиперборейски называется самокат. А то, что у нас называется самокатом, у них носит смешное название «самокатка». В ответ на возражение Алексея, что их бойцы-биоандроиды весят сто семьдесят пять килограммов, так как обладают более прочным и, следовательно, более тяжелым скелетом и несколько большей мышечной массой, чем люди, я предложил создать для охраны границ «легкую кавалерию» — велосипедные дозоры из биоандроидов-воинов поменьше размерами и весом. Приобретение хорошего горного велосипеда автор этих строк взял на себя. Немного подумав, Северов принял мое предложение и связался сначала с Николаем Рокотовым, затем со своей супругой. Обсудив еще некоторые детали, мы пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.
В свой гараж я вернулся в компании двух биоандроидов-техников, одного из бойцов Рокотова и с пятью мехмулами, навьюченными гиперборейскими минометом, автоматическим гранатометом, образцами боеприпасов к ним, бронежилетами, бронешлемами и малым БПЛА-разведчиком. Олег вызвался было идти вместе со мной, но, понимая, что ему хочется остаться с Машей, ваш покорный слуга проявил благородство и отпустил капитана к его фактической сурпруге.
Предпоследняя неделя октября прошла в трудах и заботах: я провожал и встречал сестру, мотался по магазинам, пытался заниматься торговлей, которая, признаться, не очень шла, да изредка заглядывал к нашим, заодно помогая отцу присматривать за бурной деятельностью биоандроидов-техников в ЛКМ. И вот, наконец, пришли долгожданные выходные, когда всем нормальным людям полагается отдыхать. В моем случае, однако, это было не совсем так. Сначала позвонил незнакомый клиент, которому срочно потребовался горный велосипед с толстыми колесами. Да, я выполнил данное Северову обещание и приобрел педальный транспорт, размножил его целых два раза, отправил первую партию в наш новый мир, так что теперь мог продать несколько штук. Только автор этих строк собрался ехать в Софию, как позвонил Валентин Георгиев — тот самый отец моей бывшей студентки и владелец автосалона, с которым у меня, можно сказать, уже завязались деловые отношения. Пришлось грузить в «Субару» еще и четыре аккумулятора.
Вернулся я во второй половине дня, голодный, но довольный, ведь удалось сбыть не только упомянутые вещи, но и захваченный на всякий случай мобильник, а также договориться о продаже еще одного велосипеда и десятка двадцатилитровых канистр. У меня накопилось изрядно этого добра, а выбрасывать его в «мусорку» было жалко.
Пообедав в гордом одиночестве — родители и биоандроиды уже поели — я объявил длинные выходные до вторника, велел бдить, не подпускать посторонних к дому и гаражу, а затем отправился к моей ненаглядной.
Осень в Новой Гиперборее очень напоминала то же время года в окрестностях Царичины, разве что была чуть теплее. Погода выдалась как на заказ солнечная и тихая, грех было не воспользоваться таким подарком природы, а посему мы с Дариной отправились на прогулку. Конечно же, в сопровождении двух бойцов Рокотова. А вечером нас ждал ужин у растопленного камина в компании Северовых, Борислава, Маши и Олега.
— Друзья мои, кто помнит, сколько времени прошло с нашей первой встречи? — обведя всех нас взглядом, спросил Алексей.
— Если сейчас у нас конец октября, а здесь — конец сентября… Встретились мы в конце мая по времени нашего, то есть того, мира… Получается, пять месяцев. Нет, с этой разницей во времени с ума сойти можно. — констатировал я.
— И какой же из этого следует вывод? — устремив на меня пристальный, почти первушинский взгляд, спросил Северов.