— Думаешь, получится? — усомнился я.
— Должно. — и, помолчав немного, а затем снова зевнув, уверенным голосом повторил — Обязательно должно. А теперь отбой.
— Есть отбой, товарищ… Слушай, а какое у тебя звание? А то столько времени вместе с немецко-фашистскими… тьфу! Турецкими оккупантами воюем, а я даже не знаю, как к тебе обращаться.
— Майор.
— Есть отбой, тащ майор! — громким шепотом отчеканил я.
— Спи уже, борец с османским игом.
ГЛАВА V
На следующее утро, едва встав из-за стола, Первушин попросил дядю Тодора и еще бледного и слабого Вылчана подняться к нам в комнату. Закрыв дверь в импровизированную оружейку, Владимир объявил, что мы идем на разведку и, очень возможно, вернемся нескоро, а потому оставляем за старшего нашего гостеприимного хозяина, но как только Вылчан поправится, он станет полноправным воеводой до возвращения Первушина. Мельник был назначен его заместителем, да и от должности казначея его никто не освобождал. К тому же дяде Тодору было предложено перебраться с семьей в дом чорбаджии Стояна, ибо такая укрепленная база нам не помешает. Затем мы с моим боевым товарищем, попрощавшись с гайдуком и дядей Тодором, занялись приготовлениями к походу. Поскольку были шансы на успешное возвращение в мой мир или в мир Первушина (неизвестно, куда именно нас забросит переходник), то было решено прихватить с собой не только оружие — пару пистолей (я взял себе казнозарядный, со сменной зарядной камерой, затрофеенный у турецкого офицера), одно ружье, две пороховницы с порохом и десяток пуль с пыжами, два кинжала, пару ножей, саблю и ятаган, — но и немного денег: по пять золотых, пять серебряных и четыре медных монеты. А наш гостеприимный хозяин выдал нам полкаравая хлеба, головку брынзы, завернутую в провощеную бумагу, пару луковиц, «подкову» домашней колбасы, глиняный горшочек меда и баклажку из тыквы на тонком кожаном ремешке с чистой, холодной колодезной водой.
Бодро дошагав до переходника, мы внимательно осмотрелись, а Владимир, взяв ружье наизготовку, стал контролировать подступы к «двери в параллельные миры». Тем временем я поплевал через левое плечо, перекрестился (такое вот сочетание языческих пережитков с христианством), достал китайский электрошокер, привел его в готовность, приложил в показавшемся мне правильным месте к серой поверхности искусственного камня и нажал на кнопку.
На этот раз у нас действительно получилось! Правда никто не стал прыгать от радости, салютовать и обниматься — мы просто с максимально возможной скоростью нырнули в открывшийся в скале вход.
Как и в тот раз, когда мы по ошибке попали в мир Балкан XIX века, нас встретила та же самая «шлюзовая камера», напоминающая кабину лифта. Вот только выйти из нее успел один Первушин, а я, замешкавшись буквально на секунду, остался за как-то подозрительно быстро захлопнувшейся дверью. Выругавшись, я приложил к ней электрошокер и (о чудо!) блестящий лист металла отошел в сторону. Конечно, ваш покорный слуга пулей вылетел наружу и тут же пожалел об этом, ибо вместо уже знакомого гаража попал в какую-то пещеру с удивительно ровными поверхностями и сводчатым потолком, напоминающую формой маленький ангар, метров десять в длину, примерно пять в ширину и около четырех в высоту. Серая скала — волшебная дверь, ведущая в мой мир (да хотя бы в мир XIX века!) — к превеликому сожалению, закрылась, отрезав путь к отступлению. Осторожно выйдя наружу, я увидел совершенно незнакомый экзотический пейзаж: обширная равнина, покрытая низкой, густой и по виду сочной травой, пестрыми цветами, растущие то тут, то там невысокие деревья с напоминающей шляпку гриба кроной, состоящей из кривых, похожих на корни, ветвей, увенчанных длинными и толстыми, словно стручки фасоли, листьями. А вдали возвышались группы серых и черных, отвесных, будто стены гигантской средневековой крепости, скал с плоскими вершинами, между которыми простиралась все та же равнина. Немного впереди и справа от меня находилось нечто и вовсе необычное: внушительных размеров матовый шар, окруженный четырьмя озерками идеально круглой формы. Такие же шары с озерками, может быть только немного меньше или больше размерами, были разбросаны по всей равнине. Обернувшись назад я обнаружил, что пещерка с переходником, из которого только что вышел в этот совершенно незнакомый и фантастический мир, находится в такой же отвесной и плосковершинной скале, но куда более скромных размеров, а за моим левым плечом, метрах в ста с небольшим, располагается такой же природный феномен серого цвета, но побольше и, кажется, тоже с какой-то пещеркой в нем. Такое положение вещей меня, разумеется, совершенно не устраивало. «Допутешествовался, блин!» подумал я, ругая свои любопытство и авантюризм на чем свет стоит. Но за первоначальным ступором пришла способность здраво мыслить и ваш покорный слуга вспомнил о волшебном устройстве — электрошокере.