При дальнейшем знакомстве с содержимым каморки меня удивило то, что в одном из шкафов нашлись три каски — одна переделанная под средневековый шлем, другая только в процессе переделки, третья в первозданном виде, два панциря типа римских лорика сегментата: один полностью готовый, другой где-то наполовину, панцирь из закаленных стальных пластин (весьма качественно сделанный), стальные наручи, кольчуга и короткий меч в добротных кожаных ножнах, явно новодельные, боевая секира без древка, сабля в ножнах, одна стрела (арбалетный болт) и наконечники для десятка таких же, один готовый арбалет, заготовки для еще двух и шесть грубовато, но крепко сделанных наконечников для копий. «Так вот какие «капканы» товарищ полковник мастерил!» — подумал я — «Интересно, с кем он в рыцарей играл? Наверняка этот плут тайком от компетентных товарищей в какой-то древний параллельный мир шастал и холодняком приторговывал. Знать бы только, в какой! И чем с ним аборигены расплачивались?» Ответ на последний вопрос я нашел в неприметном сверточке, в самом углу одного из самодельных сейфов. Двенадцать крупных серебряных монет, две золотых, четыре бронзовых и два золотых самородка — один размером с ноготь большого пальца, другой немного побольше. Я сунул в карман по одной из монет каждого вида и маленький самородок для дальнейшего изучения.
Ознакомление со столь внушительной коллекцией стреляющих, колюще-режущих и иных интересных предметов продолжалось до позднего вечера и было прервано только телефонным звонком: мама интересовалась, все ли в порядке и обедал ли я. Упоминание о еде словно пробудило мой, благополучно дремавший до этих пор, аппетит. Пришлось бодро отрапортовав, что все в порядке, признаваться, что про обед я забыл, но сейчас что-нибудь быстро соображу. Утолив голод сам и покормив собак, я продолжил разбираться с «музейными экспонатами».