На мельнице меня ждали. Встретили, помогли разгрузиться, дали умыться с дороги, угостили подогретым вином с травами и куском душистого домашнего хлеба с брынзой.
Сидя у очага, в котором неспешно и уютно горели толстые дубовые поленья, в компании ставших мне уже своими людей, я наконец почувствовал, как напряжение последних дней начинает сменяться спокойствием и даже удовлетворением. Конечно, еще многое предстояло сделать, но начало было положено. Между тем за окнами начинало понемногу темнеть и я, очнувшись от благодушного настроения, принялся раздавать подарки.
Вылчану и Борису подарил по казнозарядному кремневому пистолю с парой сменяемых камер, им же передал все десять банок с порохом, супруге воеводы вручил четыре солонки с солью, половину ниток с иголками, кусков мыла, коробков со спичками и свечей, а в довесок — копию старого круглого зеркальца. Румяна покраснела и потупила взгляд, хотя девушка была не робкого десятка — под стать брату и мужу. Затем настал черед записных книжек и карандашей. Тут я пожалел, что взял их маловато: 14 штук одних и 20 других. Но на всех неграмотных должно было хватить с запасом. По одной книжке и карандашу я вручил Вылчану и Борису, еще по одному такому комплекту попросил передать дяде Тодору и Фотю. Потом отдал в арсенал четы пару охотничьих двустволок, два «Винчестера», три «Дерринджера», револьвер Галана, патроны к ним, два кремневых казнозарядных пистолета с шестью сменными зарядными камерами, несколько масленок с оружейным маслом, ершиков и шомполов. Не забыл также завернутые в тряпицу две прямых отвертки и пару напильников для кузнеца Стефана.
— Этим будете награждать самых лучших четников. — я достал из рюкзака восемь складных ножей, затем взял два из них и отложил в сторону — А это вам, ребята.
Мои соратники смотрели на это изобилие непривычных и явно дорогих для их времени и места предметов во все глаза.
— Спасибо, господин майор! Большое спасибо! — Вылчан протянул мне руку. — я пожал ее, а затем протянул руку Борису.
— Большое Вам спасибо! — пожимая мне руку, с горящими глазами, сказал парень.
— Вы так много для нас сделали. Мне жизнь спасли, Бориса от батрачества избавили, сестру его освободили. Не знаю, как Вас и благодарить.
— Ну что ты, Вылчан! Это мы с майором Первушиным должны вас благодарить. Один человек ничего не сможет, даже вдвоем. Другое дело — все вместе, дружно. И вы друг за друга держитесь. Нельзя бить растопыренными пальцами, только крепко сжатым кулаком.
— И мы будем бить! — нахмурив брови, сверкнув глазами, гневно сжав кулаки, произнес Вылчан — Освободим священную болгарскую землю от проклятых агарян!
— А мы вам в этом будем помогать. — добавил я.
Мы замолчали на какое-то время, а потом Борис спросил:
— Господин майор, а где майор Первушин? Он больше не придет к нам?
Признаться, вопрос молодого человека сначала поставил меня в тупик, однако меня выручила моя природная находчивость.
— Как вы знаете, ребята, мы — люди военные, куда родина и начальники пошлют, туда и отправляемся. А куда послали моего боевого товарища, я не знаю. Это военная тайна. Мы ведь не обыкновенные офицеры. Но большего я вам сказать не могу — присягу давал.
— Понимаем, господин майор. — негромко произнес Вылчан и выразительно посмотрел на Бориса. Парень молча кивнул, но по глазам их обоих я понял, что молодые люди заинтригованы и горды одновременно, оказавшись причастными к некой большой тайне. А я внутренне с облегчением вздохнул, сумев столь хитро выйти из затруднительной ситуации, и перевел разговор на другую тему.
— А как наши новые четники?
— Стараются, господин майор. — ответил Вылчан — Вот только пока не очень получается. Да и забитые они, запуганные.
— Мы их научим, господин майор, обещаю! — поддержал своего командира Борис.
— А не искал их прежний хозяин? — полюбопытствовал я.
— Искал, как не искать. — криво улыбнулся Вылчан. — Сегодня поутру приезжал с сыновьями своими и батраком. Да только дядя Тодор ему сказал, что беглецы в Софию отправились — лучшей доли искать, а у него, мол, и своих батраков хватает, чужие не нужны.
— Это хорошо. — задумчиво сказал я — Вот только если этот Эню не поверит, что тогда? — и сам себе ответил — А тогда, ребята, придется нам его ликвидировать.
Борис удивленно посмотрел сначала на меня, потом на Вылчана, видимо не понял мудреного слова. А вот воевода все правильно понял и зло улыбнулся.
— Надо от этого Эню избавиться. — пояснил я молодому человеку свою мысль, а затем продолжил — Придется опять маскарад устраивать. На этот раз оденемся турками. Кажется, майор Первушин взял четыре турецких формы?