— А я чем займусь, господин майор? Только грамоте буду учить и писарем работать? — не выдержал бывший купеческий приказчик.
— А ты, Фотю, будешь за разведку отвечать, пока майор Первушин не вернется. Ты ведь человек грамотный, языки знаешь, с купцами дело имел. — обратился я к молодому человеку. — Вот сделаем мы из тебя купца и будешь ты, юноша, и деньги для четы зарабатывать, и сведения для нас интересные собирать.
— Неужели Вы меня настоящим купцом сделаете? — удивился парень.
— Конечно. — ответил я — Купцы ведь по всей стране ездят, даже за границей бывают, со многими людьми разговаривают, многое видят и слышат, полезные знакомства у них есть. Да и деньги нашему Тайному революционному комитету нужны.
Помолчав немного, я встал, давая понять, что разговор окончен — А теперь я в свою одежду переоденусь и в путь, пока еще не стемнело. Вылчан, смени на посту Колю — пусть в дорогу собирается, но оружие здесь оставит, я ему другое выдам. Борис, Румен, проводите нас немного, а потом быстро возвращайтесь назад.
Как сказал один умный и дальновидный человек: «Дилетанты обсуждают тактику, профессионалы занимаются логистикой.» Вот и вашему покорному слуге предстояло заняться этим трудным и скучным, но совершенно необходимым делом, превратившись в некое подобие челнока из девяностых, с той только разницей, что работать предстояло бесплатно. Хотя нет, не совсем бесплатно — по десятку золотых и серебряных монет, часы Бреге, масонский перстень, два золотых кольца, пару редких двуствольных пистолей, дорогие саблю и кинжал, а также доверенное Колю ружье главаря шайки арнаутов я все-таки с собой прихватил. Правда, эти ценности все равно потом вернутся в наш Тайный революционный комитет в виде копий.
ГЛАВА VII
Как мы и договаривались, парни проводили нас с немым чуть дальше, чем до половины пути и вернулись обратно, за чем я проследил, во избежание, так сказать.
На сей раз мы прямиком отправились в мир-копировальник, не заходя ко мне домой, набили мой рюкзак, одну из двух матерчатых сумок и вместительную кожаную торбу Колю патронами 12 калибра — с пулями и картечью, патронами к «Винчестеру», к «Галану», прихватили также десяток спичечных коробков. Затем я положил в освободившуюся пещерку оба двуствольных пистолета, все золотые и серебряные монеты, завалявшиеся в одном из карманов самородки, карманные часы (сразу вспомнились пушкинские строки: «Пока недремлющий брегет не прозвонит ему обед»). Из большой пещеры взяли пятнадцать банок с порохом, четыре «Винчестера», пять ИЖ 12, а Колю с довольным видом заткнул за пояс подаренный мной «Галан». Кстати, я обратил внимание на одну интересную закономерность: пока продолжался процесс копирования вещей, входы в пещеры, подобно занавесу, были закрыты матовой, мерцающей пеленой. Дождавшись, когда эта таинственная завеса исчезнет, я взял часть готовых ценностей из малой пещерки и рассовал их по карманам, а внутрь положил патрон с пулей для ИЖ 12. Затем, хорошенько навьючившись, мы двинулись в Болгарию ХIX века, к нашим боевым соратникам.
Первым, что меня неприятно удивило по возвращении в мир XIX века, был снег. Да, его пока еще было совсем немного, но вполне достаточно, чтобы остались следы. Вторым неприятным сюрпризом оказались темнота и довольно сильный, холодный ветер. Третье досадное обстоятельство заключалось в том, что я явно переоценил свои скромные силы и по этой причине полз со скоростью черепахи. Однако возникшее желание поставить сумки на снег и немного отдохнуть я решительно отогнал — оружие и боеприпасы надо держать сухими — продолжив брести, сгибаясь под увесистым грузом и преодолевая порывы ветра. Зато мой спутник бодро шагал, несмотря на четыре винтовки, двустволку и увесистую торбу с патронами.