Сделка была заключена на удивление быстро, цена оказалась почти символической, обе стороны остались довольны друг другом, а Садык бей даже подарил Первушину, как старшему по званию, кинжал, с рукоятью и ножнами, украшенными гравировкой и серебром, заметив, что всегда будет рад видеть в своем скромном доме таких уважаемых людей. Сказать, что я был удивлен таким поворотом дела — это ничего не сказать.
Выйдя за ворота небольшого дворца Садык бея, Владимир связался с нашим «засадным полком» и старшим лейтенантом Йордановым, приказав первым дожидаться нас в условленном месте, а второму — выдвигаться туда же как можно быстрее.
Всю дорогу меня мучило любопытнство, что же такого наплел бей по-французски моему другу, ведь кроме слов «проклятые египтяне», «война», «французы», «итальянцы», «масоны», «испанцы», «голландцы», «император Константин» и «Россия» я ничего не понял. Однако спросить так и не решился до самого дома. Вот дела — уже считаю комнату, выделенную нам с Первушиным дядей Тодором, своим домом! Точнее — вторым домом.
Разговор с офицерами из мира 2040-го года состоялся только после ужина. Вот тут мне и пришлось отдуваться за свою легенду о загадочном Семигорском княжестве и городе мастеров Семигорье, рассказанную когда-то дяде Тодору, Вылчану и Борису. Внимательно выслушав сначала мои оправдания, что, мол, надо же было как-то объяснить людям, откуда берутся разные высокотехнологичные вещицы, а затем саму легенду, Владимир только руками развел:
— Ну ты и фантазер, Андрюха! Тебе бы сказки писать или фантастику.
— Или и то, и другое. — по-болгарски добавил майор Николов.
— Ладно, примем это за рабочий вариант и будем поддерживать версию товарища Иванова. — подвел итог Первушин — Возражения есть? Возражений нет! Приказ понятен, товарищи офицеры?
— Так точно! — дружно и по-русски ответили все присутствовавшие, включая меня. Но на это никто не обратил внимания. Тем временем, как старший по званию и по должности, Владимир скомадовал:
— Товарищи офицеры. Все свободны. Отбой. — и, обратившись ко мне, добавил — Андрей, а тебя я попрошу остаться. — «Тоже мне, Мюллер нашелся!» — подумал я и усмехнулся.
— Смешно ему. Сам кашу заварил, а нам — расхлебывать.
— Да просто фильм вспомнил, «Семнадцать мгновений весны», про нашего разведчика-нелегала.
— Разведчика-нелегала? Интересно. Потом расскажешь. Скажи, Андрюха, ты все, что сюда таскал в таких количествах, за свои деньги покупал?
— Да. Не за чужие же. Хотя… Кое-что и за трофейные. — видя недоумение на лице моего друга, я поспешил уточнить — Часть трофеев и денег, что мы добывали у здешних бандюков я продавал знакомому антиквару, а на вырученное покупал, что нужно.
Между прочим, это была чистая правда. За исключением одной важной подробности: трофеи, которые автор этих строк оставлял себе, пройдя через ЛКМ возвращались в казну Тайного революционного комитета, а кое-что, по мелочи, шло дяде Тодору, Вылчану и особо отличившимся четникам. Ну и в мой «стабилизационный фонд», разумеется. Но об этом, равно как и о чудесном ЛКМ (лечебно-копировальном мире), товарищу подполковнику знать вовсе не обязательно. И дело тут не в жадности, а в предусмотрительности и осторожности, которые, как известно, лишними не бывают.
Но я отвлекся. Владимир свет Николаевич, разумеется, по секрету, как другу (выразительный взгляд в глаза), поведал мне о чем они так мило беседовали на французском языке с местным турецким начальником. Садык бей рассказал весьма любопытные вещи. Оказывается, Османская империя, как сказал небезызвестный Попандопуло, находится «накануне грандиозного шухера»: султан стар, мягок и нерешителен, авторитетом явно не пользуется (в отличие от своего отца), при дворе разные партии активно плетут интриги, паша Египта возжелал быть самостоятельным правителем и вовсю готовится к войне, которой уже не избежать, а «проклятым египтянам» тайно помогают французы и вполне явно австрийцы, империю наводнили шпионы, включая итальянских масонов (так вот откуда у арнаутского разбойника масонский перстень!), только бедных турок защитить некому. Даже испанцы, ненавидящие арабов, отказались под предлогом войны за колонии с Францией. Немцы согласились лишь продать некоторое количество пушек и ружей, да отправить советников для обучения османских пушкарей, а голландцы предложили корабли, конечно, за деньги, которых в казне и без того мало. Вот если бы могущественный русский император Константин послал свои непобедимые войска, то и этому сыну геены Мухаммеду Али, и поддерживающим его французам с австрийцами пришел бы конец. Иными словами, османам срочно нужны сильные союзники, ибо воевать сразу и с австрийцами, и со взбунтовавшимися арабами их ослабленное государство не сможет. На этом фоне даже банды распоясавшихся башибузуков и полупустая казна не выглядят проблемами — так, небольшие неприятности.