Дома меня ждали проголодавшиеся собаки, неубранное жилище, холодильник, в котором, по образному выражению, мышь от голода повесилась и машина с полупустым бензобаком. Почесав затылок, я стал решать перечисленные проблемы. Для начала перелил часть бензина в десятилитровую металлическую канистру, затем извлек из НЗ упаковку сухарей, пакет вермишели и пачку печенья, отнес все это богатство в ЛКМ, вернувшись, высыпал остатки корма Бобику и Рексу, взял тележку, снова сходил в лечебно-копировальный мир и в результате стал счастливым обладателем одиннадцати десятилитровых канистр с отличным бензином, изрядного количества сухарей, вермишели и печенья. Забегая вперед, скажу, что проблему обеспечения бензином, машинным маслом, зимней и летней резиной, аккумуляторами и прочими расходниками я решил при помощи ЛКМ. Даже пустая тара в виде канистр и бутылок отправлялась туда же, равно как и прочие отходы.
В воскресенье меня ждала довольно насыщенная программа: поездка в «Метро» за продуктами и не только, встреча с одним покупателем, возвращение домой с распределением покупок и загрузкой товара, вторая поездка в Софию и еще два клиента. А на обратном пути меня посетила счастливая мысль о приобретении нового, более мощного, проходимого и вместительного авто. Однако недремлющая совесть прервала смелый полет моей фантазии, строго напомнив о моих обязательствах перед нашими угнетенными болгарскими друзьями из мира XIX века. Повинуясь ее голосу ваш покорный слуга уже в понедельник, набив карманы, взвалив на плечи увесистый рюкзак и наполнив доверху велоприцеп, отправился в параллельную Болгарию девятнадцатого столетия.
К моему удивлению (и большому неудовольствию) дверь в другое измерение не открылась с первой попытки и пришлось переждать несколько минут, прежде чем удалось воспользоваться переходником. Как позже мне объяснил исполнявший обязанности прораба майор Николов, порталом активно пользуются и, вероятно, он был занят как раз в тот момент, когда я пытался войти. А Первушин, с которым я встретился у дяди Тодора, отозвав меня в сторону, прямо сказал, что в ближайшие три месяца по здешнему времени, или три недели по нашему, мое появление здесь «крайне нежелательно». На мой вопрос о помощи ТРК и четникам он лаконично ответил, что «проблема решается».
— Ну хоть через три с половиной недели мне можно заглянуть ненадолго? Числа двадцать восьмого декабря по нашему? — попросил я.
— Двадцать восьмого говоришь? — Владимир на минуту задумался, посмотрел в календарь — Ладно, что с тобой делать, заглядывай. Да, что ты на сей раз приволок?
— Да ничего особого: спички, свечи, нитки, иголки, камуфляж, ремни, разгрузки, берцы, носки, чехлы для фляг, двадцать литров керосина, восемь керосиновых ламп.
— Целых восемь?! И не разбил по дороге?
— Так распродажа была, со скидкой купил. — соврал я — А твои ребята такую роскошную дорогу до мельницы сделали, что трудно что-нибудь разбить — хоть фарфор по ней вози.
— Во-первых, не только мои ребята, еще и местные активно помогали, а во-вторых, очень тебя прошу — заканчивай со своей самодеятельностью. За лампы и керосин, конечно, спасибо, но в следующий раз, если захочешь что-нибудь принести из своего мира, сперва со мной посоветуйся. Договорились?
— Договорились. — нехотя согласился я и, почувствовав себя слегка обиженным, решил возвращаться домой.
Первушин настоял на том, чтобы проводить меня до переходника, во избежание недоразумений, а у входа сменил гнев на милость и даже поблагодарил за помощь.
Возвратился я, надо сказать, очень даже вовремя, так как при выходе из гаража услышал отчаянный лай. А потом, уже закрывая половинку ворот гаража, увидел стоявший на улице старый «Фольксваген» темного цвета и трех смуглых типов, с любопытством рассматривавших двор и дом. Сунув правую руку под подаренный дядей Тодором ямурлук, я расстегнул кобуру на разгрузочном жилете и неспеша направился к забору. Остановившись метрах в трех от него, я поинтересовался, что им здесь надо.