- У деда ключи, - сказал Андрюша. - Но я думаю, дед спит.
- Ну тогда я попозже, хотя меня не прельщает возможность вновь встретиться с этим бугаем.
Вернулись в дом. У Вени оказалась повышенная температура - тридцать семь и пять. Не очень большая, но все-таки... Эдуард решил сходить за аспирином, а Элла вызвалась его сопровождать - ей хотелось на свежий воздух. Облако, в которое село солнце, постепенно закрыло половину неба, поднялся ветер. Ангелина вдруг расплакалась и ушла из комнаты. Ей было жалко медведя.
- Здесь больше странностей, чем положено деревне, - заметил Вениамин. Весь день думаю об этом.
- Ноги гудят, - отозвался Андрюша. - Я слишком часто бегаю по лесу. По крайней мере двумя странностями с сегодняшнего дня меньше.
- Элла не зря говорит, что ты циник, - сказал Веня, морщась от боли. - Ты имеешь в виду мельницу и медведя?
- Да, прогресс цивилизации сильно бьет по сказкам. Сказку, как видно, можно эксплуатировать. В хороших ли, плохих целях, но эксплуатировать. Медведь стреляет из пушки, а из селедки делают осетровую икру. Главное, чтобы никто не удивлялся. Был бы дракон, сторожил бы колхозный амбар.
В комнате разливались голубые сумерки. Далеко-далеко раскатился гром, потом на мгновение комнату высветило зарницей.
- Свет зажечь? - спросил Андрюша.
- Не надо. А если это не сказка? - сказал Вениамин. - Если ей есть физическое объяснение?
- Что ты имеешь в виду? - спросил Андрюша.
Ему хотелось спать и не нравилось, как блестят глаза Вениамина. Ангелина звенела посудой - мыла ее на кухне.
- Марциальные воды, - сказал Вениамин. - Эти загадочные марциальные воды для императрицы.
- Которые были развенчаны коварным медиком Блюменквистом.
- Но если в восемнадцатом веке до Петербурга докатился слух, он должен был на чем-то основываться!
- Кто-то хотел выслужиться и сыграл на царицыном суеверии, - сказал Андрюша и задремал. Слова Вени достигали его сознания, но путались с дремой, с началом сна.
- А если этот источник существует? На верстовом столбе у пушки есть надпись: "До Царицына ключа 9 верст". Подумай, какие здесь бабочки, рыбы, ягоды, Гришка наконец! Разве бывают такие крупные вороны?
- И молоко, - откликнулась Ангелина из кухни, голос ее был далеким-далеким: Андрюша вновь бежал за грузовиком... - Есть ключ, приближался девичий голос. - В горах, в лесу. Никто туда не ходит: ход завалило, секунд-майор как сгинул, так и завалило. Откуда у нас в реке такая вода хорошая? Дед Артем говорит: санаторий надо ставить. Она же откуда-то течет? Живая вода, живая вода - в этом есть смысл?
Живая вода текла и текла перед глазами Андрея, сияя на солнце и переворачивая маленькие камушки.
- Елена туда ходила, - сказал кто-то, - майора водой поливала, а царице не досталось. Смешно, правда? Царские сатрапы остались с носом.
Андрюша так и заснул, облокотясь о стол, и спал, пока рука не ушла в сторону и голова не ткнулась носом в скатерть. Показалось, что секунд-майор ударил палкой по лбу его, а не Веню... В комнате горел свет. Эдуард Олегович с тревожным, смущенным лицом склонился над кроватью. В одной руке он держал чайную ложку с таблеткой аспирина, в другой - стакан воды.
- Выпей, - говорил он Вениамину, - это проверенное средство. Поможет обязательно.
- Ему бы укол сделать, - сказал со сна Андрей.
- Зачем? - Глаза Вениамина агрессивно горели. У него начинался жар. - Мне лучше.
Таблетку он все-таки проглотил.
- Я тоже устал за сегодняшний день, - сказал Эдуард. - Испытания, выпавшие на мою долю, когда я не жалея сил мчался в село Красное за помощью! Нет, я не набиваю себе цену...
- Мы так не думаем, - сказала Элла, глядя на него с сочувствием, которое раздражало Андрюшу. Он подошел к окну. Гром гремел чаще, а ветер уже наскакивал на дом так, словно хотел помериться силой со стенами. Андрюша прикрыл окно, и Веня сказал:
- Не надо, Андрюша, душно.
Элла положила ладонь на лоб Вене.
- Ну-ка, - сказала она, - давай еще разок поставим градусник.
Веня не сопротивлялся, глаза его горели, он что-то шептал.
- Что такое? - спросила Ангелина.
- Шучу, - прошептал Веня, - шучу, не обращайте внимания. - Он улыбнулся, но глаза смотрели отрешенно.
Дверь приоткрылась. Вошел дед Артем.
- Большая непогода, - сообщил он, оглядев сидевших в комнате. - А вы лекарство ему давали? Нужны антибиотики.
- Виноват, - сказал Эдуард. - Но ведь это первый случай в нашей деревне за два года. Я лекарства давно не выписывал.
- Он ездил на велосипеде в Красное, - сказала Элла.
- Небось не доехал, - усомнился дед.
- Велосипед сломался, - сказал Эдуард. - Можете посмотреть, колесо пополам. Чуть живой остался. Была бы еще одна жертва.
- Хватит жертв, - сказал дед, все еще стоя над Вениамином. - Ему бы живой воды.
- Неплохо бы, - сказал Эдуард Олегович. - Но лучше вертолет.
- Я пойду в Красное, - сказал Андрюша.
- Ты не дойдешь до утра, - сказал Эдуард. - Тридцать пять километров под ливнем и в бурю.
- Я не могу позволить, - сказала Элла.
Три старухи из тех, что сидели вчера перед клубом, а потом пели для Эллы, вошли рядком, сели, поклонившись, на скамью у двери, отказались от чаю.
- Ты не пришла, - сказала одна из них Элле. - Вот мы и пришли.
- Спасибо, - ответила Элла. - У нас несчастье.
- Знаем, - сказали старухи. Они были разные, но схожи с Ангелиной глазами, чистотой кожи и статью.
- Спасибо, - сказал и Веня, окинув их лихорадочным взором. - Вы пришли петь? Пойте, вы мне не мешаете.
- Плох, - сказала одна из старух. - Жар повышается.
- А у Эдуарда, конечно, антибиотиков нету, - сказала вторая.
- Мне они были не нужны. Здесь все здоровы. Я даже их не заказывал.
- За живой водой надо, - сказала первая старуха.
- Я пойду в Красное, - сказал Андрюша, - вызову вертолет.
- Вертолет - это хорошо, но лучше бы его не трогать, - сказала вторая старуха. - Живая вода лучше.
- Живая вода, жилая вода, пожилая вода, - мелодично и тихо запел Вениамин.
- Чувствует, - сказала первая старуха.
- Нуждается, - подтвердила третья, а вторая напомнила: