Ее характером он восхищался даже больше, чем стилем вождения. Добрая, мягкая, со страстью к тому, что любит и считает верным, но ври этом крепкая и стойкая. У нее не было титулов, но она стоила как минимум трех.
В целом Тино представлял собой жужжащую эссенцию чистой энергии и дурацкой надежды на все самое лучшее. Он как пружинка, всегда отскакивал, стоит к нему прикоснуться, все равно как незаменимый элемент почти любого механизма. Поэтому когда он увидел болид, в котором ему предстоит провести два часа сегодняшнего дня, он замер так, словно встретил девочку в платье перед выпускным. Бело-голубая ливрея с синей геометрией, антикрыло, больше напоминающее крылья "свободного голубя", как их оклеймил бы Мако.
К нему подошел Том, пожал руки, познакомился. Представился его гоночным инженером на сегодняшний день.
—Запомнил? Сделаешь несколько кругов, закончим донастройку, потом посмотрим крыло. И еще... Попробуем потратить пятнадцать минут на ERS. Потом...просто навскидку попробуй поставить лучшее время круга. Мы посмотрим на это, понял? Молоток. Давай.
Все три практики для Nova обещали быть загруженными донельзя. Но, почему-то когда жизнь в гараже кипела, атмосфера казалась теплее.
Машина ощущалась непривычно. Она и не была предназначена для него. Им пришлось в срочном порядке делать сиденье несколько дней назад, они потратили как минимум пять минут в гараже на регулировку высоты руля, педалей, чтобы Точчи вообще вместился в кокпит, перераспределить балласт...
Несмотря на все проблемы, Тино казалось, что полностью перенастроить болид будет более шаткой задачей. Конечно, когда машина конструировалась под другого пилота, это становится препятствием.
Он выехал на трассу, сделал несколько кругов. Итальянец оставался сосредоточенным на деле, переговаривался с Томом по ходу дела. Ему было неудобно тормозить, рулить, непривычно было от всего. Однако это разочарование не могло перекрыть его радость. Мотор ревел иначе, все было иначе.
Круг за кругом, с промахами, кое-как, но верно, он наворачивал метры на трассе Барселоны с такой самоотдачей, словно в этом было его призвание. Вентиляция в его шлеме приятно холодила на скорости, которую не мог себе позволить болид F2...
Если бы тут было радио, он бы разошелся не на шутку.
Когда Тино вернулся в питы, настройка продолжилась. Жесткость подвески была не та, тормозное усиление тоже пришлось перенастраивать. Всю машину предстояло перекрутить под итальянца.
Тино выпрыгнул из кокпита. Продолжение будет на второй практике.
—Мне кажется руль можно тоже немного...того... — Сказал он, снимая с себя перчатки, все еще в шлеме, хлопая глазами на механика.
—Что с рулем? Высота не та?
—Нет, этот...ну этот... — Точчи постарался объяснить на пальцах, двигая руками так, словно его две ладони и есть шасси болида. — Давайте сделаем так, чтобы он самовыравнивался. Вот так вот. На прямых вихляет...
—Ты имеешь в виду кастер? — Механик осмотрел его со стороны. —Пацан, без обид, но у тебя руки спички.
—Что сделать!
Тино стянул с себя шлем и подшлемник. Ему было неловко так напрягать команду, но он правда чувствовал, что настройки не его. Руль гулял на прямой, а ему очень хотелось попробовать себя в более стабильной машине. Точчи был назойлив. Смыслил бы он что-то в машинах, то сам бы схватил в зубы гаечный ключ и полез в механизм
—Чтобы с большим кастером ездить тебе и есть надо побольше, лимончелло. — Отозвался механик, но все равно достал свой планшет. — Ладно. Я поговорю с Томом, мы придумаем в какую развалочку нам поставить твой болид.
Твой болид. На радостях Тино выплыл в паддок. У него была просто уйма свободного времени. Брифинг только через часа полтора, а это значит, что все это время необходимо где то убить. Он заметил, как дает интервью Киллиан, но так и не расслышал о чем спрашивала телеведущая официального канала. В паддоке среди журналистов образовалось какое-то волнение и многие очень хотели оторвать кусочек от него тоже. Точчи постарался скрыться, но тщетно.
—Тино, здравствуй, первый опыт вождения болида Формулы-1, как ощущения? — Микрофон его родного итальянского канала слишком резко оказался у его лица.