—Buenas tardes, cabrones! — Энрике, легок на помине, ворвался на задний двор, но позднее смущенно улыбнулся, при виде родителей Педро и Киллиана. — Don, doña...Perdón!
Обаятельная улыбка бритоголового латиноамериканца была заразительной. Его розоватый от загара нос и скулы, придавали ему до того безобидный вид, что злиться на Кике никто никогда не мог. Более того, он пришел не с пустыми руками.
Вилья поздоровался с Киллианом классическим мужским объятием, расцеловался в щеки с Мелиссой и сеньорой Карпеной. Пожал руку отцу семейства...
Энрике с Пепе дружили так давно, что Кике стал всем как родной. Он открыл свою бутылочку светлого и упал на диванчик рядом с ногами Педро.
—Брат, че ты?
—Мм?
—Где Вале? — Спросил Кике, отпивая из горлышка, интересуясь о Валери.
—Она дома, в Швейцарии. — Пробубнил Карпена.
—А че?
—Дела. — Флегматично ответил Педро. — Я не стал ее дергать.
Киллиан и Мелисса подошли к ним и держались таким "особнячком" чреди прочей родни и гостей.
—Педро, она же, вроде как, твоя невеста. Мы, вообще-то, думали вас сегодня поздравить с помолвкой и все такое. — Мелисса пыталась запихнуть в горлышко пива дольку лимона.
—Пе. — Киллиан позвал его, когда заметил, что Педро снова ни на кого прямо не смотрит, а просто замыкается в себе. Он часто тихий. Но нужно знать его очень близко, чтобы заметить разницу. — У вас все нормально?
Педро молчал. Он просто пожал плечами и не стал отвечать. У него в руках был уже ровно тринадцать раз свернутый конфетный фантик.
Энрике бросил обеспокоенный взгляд на Киллиана и Мелиссу.
—Hermanito... — Позвал он Педро. — Вы с Вале так давно вместе, я уверен, что вы все переживете, ладно?
—Да, наверное. Если она простит меня, то, наверное. — Тот отшвырнул фантик в сторону.
Ему не очень хотелось рассказывать обо всем здесь, за семейным вечером. Но он уже почти два месяца обо всем молчит.
Это казалось глупо, взрослый мужик, почти тридцать лет. Не знает, что делать со своей девушкой. Даже не женой.
—Что ты сделал?
—Да я... Ничего не сделал. Просто не могу дать ей то, чего она хочет. — Сказал он, таким спокойным тоном, будто не его отношения висели на волоске.
—О чем ты, Perico? — Энрике, переглянулся с Мелиссой. — Ты блин богатый как Скрудж, что ей надо?
—Детей. — Пожал плечами Педро.
Повисла тишина. Никто не ожидал такого ответа. Пока близкие искали слова, Педро продолжил.
—Это, ну... Личное. Я не знаю, как говорить о таких вещах. Могу только сказать, что впервые за долгое время я не понимаю... её.
Никто не знал, как поддержать и стоит ли вообще в это лезть. Педро был прав. Тема была очень личная и, более того, очень опасная. Педро редко сближался с людьми, его тенденция строить отношения была достаточно четкой. Мало людей, но очень надолго. Он любил стабильность и преданность чему-то одному. Какому-то определенному стилю, определенной манерой общаться. У него был брат. У него был Энрике уже много лет, стабильно и надежно. У него была Валери... Хотя, чисто технически, Валери у него все ещё есть, вот только с каждым днём создавалось впечатление, что их некогда крепкие (пусть порой и пустоватые) отношения разваливались, как скрежет металла и треск карбона.
Для Педро это был удар. Ведь он не понимал многих людей и умел с этим жить. Но ему было больно не понимать её.
—Она злится, но я не могу понять почему, я не виноват в том, что я такой. Я... может, я не сокрушаюсь так как можно было бы, но это не отменяет того факта, что мне...
Педро умолк, подыскивая слова. Все это казалось дурацким сном.
—Больно?
—Досадно.
—Почему ты не сказал, что у вас проблемы? — Голос Киллиана мягкий, но обеспокоенный. — Это личное, но мы же семья.
—Я не понимаю, почему я больше для неё не подходящий после того, что она узнала. Не понимаю. Не понимаю, почему я теперь неправильный мужчина.
Он не стал говорить им, что Валери те единственные две недели, когда он был дома «случайно» стала участницей какой-то очень важной конференции в Берлине. Он не стал портить впечатление о той, кого все ещё действительно любит, несмотря на то, что знает, как она уже нашла утешение в компании того самого коллеги.