Он решил закрыть глаза на то, что стал водить хуже с тех пор, как Валери начала указывать ему на то, что он неполноценный. И речь шла не просто о его низком уровне фертильности. Речь шла обо всем Педро, а он принимал каждое её слово за чистую монету, потому что не верил, что после стольких лет вместе человек способен так перемениться. Тем более так быстро.
—Да я в порядке, народ... Чего вы носитесь со мной, как будто мне двадцать?
Мелисса хмурила свои выщипанные темные брови. Как девушка она пыталась понять Валери, вникнуть в ее чувства и мотивы, но у неё не получалось. Ничего не попишешь, трещина в отношениях, которые казались всем нерушимыми, дала о себе знать.
—Педро, с тобой все нормально. — Поспешила заверить она.
—Мне тоже так кажется. Поэтому я не понимаю... — Он вздохнул и потёр лицо руками. — Где я промахнулся?
Для Педро вся жизнь представляла собой накатанную дорожку, где он — способный парень, к которому все само собой прилипнет. За все эти годы он почти никогда не отчаивался, не находился в положении, сравнимом с долбежкой в закрытую дверь.
Он не мог найти свою ошибку, следовательно, не мог её исправить.
—Разберётесь. — Мрачно как тень постарался его поддержать Энрике. — В тебе, Перико, нету ничего неправильного. Это Валери что-то стукнуло...
—Кике.
—Я все понимаю. Она хочет от жизни другого. — Взгляд латиноамериканца был как у хмурого быка. — Но если бы моя девушка узнала о себе такие новости, то я бы просто... да блин забил! Педро же хуже, чем ей!
—Энрике, ты раздолбай, понятно? Не тебе говорить о-
—Я никого не заставлял в себе сомневаться. Никогда. По крайней мере не намеренно.
—Кике... — Попытался позвать его Педро.
—Я ей сейчас позвоню и спрошу в чем дело и где она! — Он кинулся к телефону. — Узнаем, почему она просто его не-
—Не надо, Кике, положи...
Переполох. Потребовалось не слишком много усилий, чтобы отобрать у Энрике телефон.
Энрике знал Валери чуть дольше Педро. Он познакомил их, практически свёл. И, все таки, жизнь развела его с избранницей Педро очень давно. Но он был готов напомнить о себе.
Его пришлось усадить на место. Их позвали остальные родственники, чтобы все поспешили к ним. Энрике вперился в Педро таким взглядом, будто это Вилья лично виноват во всем.
Киллиан вскоре остался с ним наедине. Педро лежал босиком, не зная, что ему делать от неловкости. Его лицо давало понять, что за эти два месяца все было решено. Что его отношения закончатся задним числом совсем скоро. Он принимал это на удивление спокойно.
—Завтра во время гонки...
—Педро, серьезно?
Старший Карпена вздохнул. Киллиану было не по себе. Обычно это Педро за шкирку вытаскивал его из всех передряг, спокойно и без нотаций. С самого детства именно Педро поднимал его на ноги, отряхивал от пыли, расталкивал, когда жизнь его била, отдавал ему все... А теперь вот он, Киллиан, смотрит на своего старшего брата и не узнает того, кто всегда был ему и ангелом-хранителем и нянькой. И Педро снова пытается переключиться на гонки.
—Я дом думаю продать. — Тихонько прохрипел старший. — Мне надоела Швейцария. Надо что-то поменять...
—И куда вернешься?
—Не знаю. В Рока Гросса, тут, недалеко, есть вилла, может, куплю. — Он поерзал. — Пес его поди разбери, что теперь делать и как... Завтра, на стартовой решетке у меня позиция не самая приятная. Не поул...
По нему это било вдвойне.
—Попробуйте все исправить. — Посоветовал Киллиан. — А если не выйдет... Мы рядом, Пе. Давай. Все! Поднимай зад, пошли, разомнем тебя немного, давай, хоть пообщайся с честным испанским народом...
Киллиан постарался улыбнуться, вытягивая брата из его закутка к остальным гостям.
А потом все пошло по классике. Дурацкие шумные разговоры. Классическое семейное собрание. Их мама подошла к ним и по очереди расцеловала в макушку, пока они что-то обсуждали за столом. Сначала Киллиана, потому что он был ближе. Потом Педро.
Педро всегда был очень близок с матерью. Первенец, он очень был к ней привязан в детстве. Она немного смухлевала. Отдала его на картинг с того возраста, с которого еще нельзя иметь на него лицензию! Но, под присмотром и полной защитой, Педро был в карте с трех-четырех лет. Киллиан в подростковом возрасте часто ругался с родителями. С ней еще больше. Возможно, это наложило свой след, но в этой семье все друг друга очень любили. Просто Киллиану в свой самый уязвимый возраст казалось, что нет.