Вот так и закончилась его карьера, да? Он огляделся по сторонам. Тихо. Никто пока не в курсе, но догадываются. Ни назойливой толпы, ни разочарованных взглядов механиков, слишком экспрессивных и слишком "итальянских". Никакого сброшенного в порыве отчаяния шлема или потного серебристого гоночного костюма. Вот так вот просто. Раз — и он уже обычный человек без особого доступа к тому стеклянному особняку, который находился у него за спиной, будто бы выталкивая прочь, словно рассерженная бывшая.
Никаких больше подиумов.
Никакого шампанского, привилегий, никаких амбиций. Никакого драйва и...
Впрочем, так ли ему оно нужно?
Педро ждал его в машине. Спокойно, он постукивал по рулю, погрязнув глубоко-глубоко в собственных мыслях. Киллиан уселся рядом с тяжелым неловким вздохом.
Братья были похожи на лицо, оба в едва различимых на смуглой коже веснушках, но разница между ними была явная. Старший был пониже, у него были темные кудри и зеленые глаза. У Киллиана же волосы были почти светлые и вдобавок все время выгорали на солнце, а глаза карие, почти древесные. Характеры у них тоже разнились, но это не мешало им оставаться близкими.
— Все. — Объявил Киллиан, как только расположился на пассажирском сидении.
Педро молча кивнул и выехал с парковки.
Какая ирония. Новоиспеченный чемпион мира и его брат, расторгнувший контракт со своим единственным шансом попасть в Формулу 1. Киллиан ждал всего — бурю, скандал. Педро молчал. Он не часто распинался без повода, но ведь повод был! Самый настоящий.
— Ну все, давай, говори уже!
— Что мне тебе сказать?
— Что надо было остаться, что я должен был посоветоваться с тобой! — Он устремил на него измученный взгляд. — Давай! Умничай!
Педро свернул на шоссе и поехал в сторону города, где Киллиан снимал квартиру. Пора было его выселять и собирать вещи. Младший Карпена возвращался домой в Испанию.
— Я не люблю умничать.
— Брехня! Ты это просто обожаешь.
Педро вздохнул.
— Знаешь, что это мне напомнило? — Вопрос сугубо риторический, поэтому, не дожидаясь, он продолжил. — Тот день, когда я только попал в Формулу-2. Родители праздновали, а ты поругался с мамой, когда она спросила, когда ты тоже туда попадешь...
— Ты был намного младше, чем я сейчас... — Пробубнил Киллиан.
— Ты закатил скандал. — Настойчиво, но терпеливо продолжил Педро. — А потом сбежал. Я тебя покрывал, нашел и притащил домой почти за шкирку. Но мне кажется ты сбежал не потому что мне завидовал.
— Какая уже теперь разница?
— Разница в том, что тебе двадцать, а ты забрал свой единственный шанс стать тем, кем хотел стать из кабинета Линетти полчаса назад! — Педро бросил ему строгий взгляд. — Que coño pensabas?
— Я не хотел быть...
— Нет, Киллиан, почему ты не сказал раньше, что не любишь гонки?
— Что..? Нет! Я люблю гонки! — Запротестовал он. — Просто... Пе, ты должен меня понять. Ты... вундеркинд, а в твоей тени мне всегда казалось, что меня отправили вслед за тобой по какой то ведомой только нашей матери инерции. Мне нравятся гонки так же, как и всей нашей семье, но копаться в них, смотреть и действительно находиться за рулем — охрененно разные вещи!
— При чем тут наша мама?
Киллиан вздохнул. Тишина, словно он пытался каким-то крюком выкорчевать из себя какие то слова и вытащить их наружу.