VII: Дорогой Гонсалу
—Вы упомянули свой возраст... Вы действительно старше множества более успешных пилотов, однако возраст это не приговор. Возможно, проблема кроется в другом... Ответье, сеньор Монтейру, кто вы, когда ведете машину?
—Не понял.
—Вернемся к началу. Я прошу вас попытаться выразить то, что для вас гонки, и что вы чувствуете.
Тяжелый вздох. Гонсалу Монтейру сидел в номере своего отеля в Монако напротив ноутбука, на котором был открыт видеозвонок с женщиной, выглядевшей намного моложе своего реального возраста. Его психотерапевт. Её посоветовали ему не так давно. Карина Фаррелл, а именно так её звали, уже пятнадцать лет работает с гонщиками. Обычно в ее круг клиентов входят пилоты-раллисты, из формул разных подклассов, даже из кузовных серий. Достаточно, чтобы Карина могла зваться хорошим специалистом и надежным лицом.
Хотя, сказать по правде, Гонсалу просто хотелось хоть кому-то об этом сказать. Старый товарищ посоветовал ему обратиться к терапевту, дал контакт, но едва ли Монтейру верил, что из его положения есть выход.
—Я... — Гонсалу прокашлялся. — Не знаю, вся моя жизнь это гонки, гонки, гонки... А теперь даже квалификация кажется мне борьбой за выживание. Все слилось в какой-то... комок.
—Комок... Вижу, вы в кризисе. Ваши проблемы не в скорости, Гонсалу, боюсь, что вероятно гонки заменили вам жизнь и перестали быть лишь ее частью. Скажите, в какой момент вы почувствовали себя "позади"?
Он помедлил. Несмотря на количество раз, когда он пытался разобраться — он никогда не доходил до конца.
—Наверное, когда меня перевели в Pinnacle Racing. Или даже раньше... В Torontrow. Наверное, мысли стали закрадываться еще тогда, но я думал, что все проблемы отпадут, когда я окажусь в команде посильнее. Но Карпена... Может, мне просто не повезло гонять в то же время, что и он. Парень одарён, что тут сделаешь. Порой нужно только смириться, правильно?
Гонсалу горько усмехнулся, словно уже поставил крест и на себе, и на своей карьере.
—Скажите, а как семья реагирует на ваше настроение? Видят ли они ваше состояние?
—Жена поддерживает, для детей я, конечно, все ещё герой, пока они не выросли... — Он грустно улыбался, вертя в руках ручку. — Я стараюсь не приносить это домой.
Он выглянул в окно. Все это было до одури неловко. Сидеть перед ноутбуком и выворачивать наружу душу, словно карман, вываливая то, что подавлял месяцами. Так тщательно, что только приноровился это прятать и вот — вновь выкорчевывать, как пень, с корнями вырывая из себя, все равно чувствуя, как каждое сказанное слово — ложь. Недоправда. Промах с погрешностью 0,5 см.
Гонки часто заставляли его откладывать личную жизнь на второй план. Жену, детей. Он не хотел признаваться себе в том, что порой молча винил свой брак в собственных неудачах. Что он расслабился. Что «одомашнел». Что Гонсалу Монтейру больше не был неудержимым тайфуном, а так и превратился в пережиток прошлого, неспособного взобраться на подиум.
Скоро его забудут. И история Гонсалу сотрется в ничто. Нет ничего хуже того, чтобы потерпеть провал в том, чему отдал всю свою жизнь, отказывая себе в остальных прелестях короткого и единственного мига на земле. Нет ничего страшнее прожить жизнь неправильно и зря, впустую, неправильно. Ничего не добившись.
Не заметив, как она пролетела словно болид на скорости 350 км/ч...
—Вы вновь проводите аллегорию с гонками.
—Точно. Извините. — Он усмехнулся сам себе. — Это, видать, уже вшито в программу.
Скоро сеанс подойдёт к концу. Час стоимостью в чью-то зарплату.
Тино Точчи появился в паддоке и подписывал все сто пятнадцать кепок и постеров, которые ему протягивала толпа. Во всем этом ему было больше всего неловко перед фанатами и персоналам за то, то порой те, кто были его старше, обращались с ним с таким трепетом, будто он был сделан из золота.
Он пытался найти Эйлис, но единственное, что ему удалось узнать, это то, что шотландка, скорее всего, была в моторхоуме вместе со своим физио, готовилась к практикам и квалификации. Поэтому Тино был сам по себе. Ходить за Гленнок как утенок за мамой-уткой сегодня не получится.
Паддок в Монако в этом году был просто потрясающий, дорогущий и роскошный. Это означало много богатого народу. Актрисы, музыканты, спортсмены мирового уровня, все собрались на лазурном побережье ради гонки. Тино был одним из них, но все ещё ощущал себя парнишкой из младших серий. У него все еще была шея худее, лицо бледнее, очевидно, ему было неудобно.