Его осыпали лестью и приятными словами, восторгом, сердце Тино быстро растаяло, и он погрузился в поверхностную дружескую беседу с Маргаритой. Ей хотелось знать все, Тони неловко улыбался, глядя на Кристофера и Джилла, по видимому, чувствующего себя немного обделенным вниманием. Ведь это он ее привел, а сейчас Сандерс не отпускала из своих цепких коготков молодого итальянского гонщика. Кристофер, отстранённый и непредвзятый, мог только ухмыляться со стороны. Его не покидало ощущение, что он ее уже где-то видел, но затем, решив, что почти все модели (а она представилась как модель) обязаны быть друг на друга похожи, он, немного не в себе из-за выпитого алкоголя, не углублялся в эту мысль, просто наслаждаясь моментом и компанией.
— И что, прям, вообще тебе не страшно? — Не отставала она.
— Ну есть немного... — Точчи уже чувствовал, как у него розовеют кончики ушей. — Мне просто очень повезло, вот и все. Кто угодно мог оказаться на моем месте, правда....
— А-а-ат! Не то хотел сказать малыш Тино! — Втиснулся Джилл и грубо, предупреждающе, потряс его за колено, широко улыбаясь Маргарите. — Конечно кто угодно! Но ведь он талант, ты глянь. Чего ты скромничаешь, Точчи, я же видел, как ты гоняешь, что творишь на треке! Я не могу с него, так стесняется собственного успеха, что готов отказаться от него. Но нас, ветеранов, ты не проведешь, верно Крис?
— Безусловно. — Эдер кивнул. — Давно пора пустить молодняк на грид. А то они, бедолаги, засиделись в своих младших сериях.
Тино немного растерялся такой реакцией парней.
— Ты правда так скромничаешь? — Маргарита обратилась к нему. — Учись признавать свой талант так же, как и других! А если бы Педро Карпена вдруг появился и сказал «ой, парни, вы что, я на самом деле не умею ездить и мне просто повезло!».
Педро, который с самого детства являлся главным кумиром Тино Точчи, стал железной аргументацией в данном случае. Глаза итальянца блеснули интересом, а в груди зажглась гордость за сравнение не с кем-нибудь, а с самим Педро.
— Давайте не будем о гонках. — Попросил Крис, морщась. — Мы тут все оттуда, понятно, да, но должна же у нас быть жизнь помимо этого! Ведь уже на следующей неделе мы снова вернемся в эту рутину со всеми подготовками, маршалами, болидами и настройками...
— Не говори, что тебе надоело, Эдер.
— Мне? Надоело! Но ровно настолько, чтобы потусить одну ночь, а потом вернуться к своим обязанностям. Давай, Джилл, метнись ка за чем-нибудь на бар и возвращайся.
Джилл спрыгнул со стола и, поскольку в тактильности он не отказывал никому (даже, порой, на треке), оставил весёлый поцелуй на макушке своего приятеля.
— За это я люблю тебя, Кристофер, ты в самый ответственный момент возвращаешь всех к уму-разуму!
Следующей гонке предстояло быть в Канаде.
Педро почти не спал. Все эти две недели его ночи сопровождались долгими засиживаниями за симуляторами, видеоиграми, обустройством нового жилья, которое все равно выглядело так, будто половины вещей недоставало. А сон, который он получал, длился порой не более трех-четырех часов. Его мозг, зациклившийся на личных проблемах, заставлял его сознание «плавать» и он, время от времени, допускал глупые ошибки. Забывал про письма на почте, халтурил на тренировках в зале. Не дотягивал до своей нормы на симуляторах... Вся усталость отпечаталась на его лице, Педро превратился в человека, вымотанного собственными переживаниями и огромной неудачей, вероятно, самой серьезной в его жизни. Так прошли его выходные.
И вот, наконец, он снова в паддоке. Энрике встретил его в моторхоуме с чересчур широкой, почти отчаянной от беспокойства улыбкой.
— Отдохнул, Перико?
По нему было вполне очевидно, что нет.
— Да, так заспался, то надо бы суметь проснуться... — Соврал Педро.
Они прогнали все по-новой. Брифинги, настройки, разминка. Растяжка, упражнения на реакцию. Первая практика, перерыв, обсуждения, пока катаются младшенькие...
Параллельно с этим Педро выслушивал целые тонны информации, обрушившиеся на него от PR-команды. Он ненавидел отвлекаться от гонок на такие нелепости, но для их беспокойства было несколько поводов. Первый, разумеется, это слух о расставании педро и Валери. Команда двадцать раз посоветовала ему сохранять хладнокровие и дружелюбие к девушке и, либо поддержать слух публично, либо вообще никак на эту тему не высказываться, как он и собирался поступить, даже без их вмешательства. Второй — его недавняя стычка с Вандевельде, в которой оба могли пострадать, но, благо, большая часть урона пришлась на Брама. Оба проявили нетерпение, а Педро даже позволил себе обозначить позицию, чего он до сего момента никогда не делал. Команда посоветовала ему поддерживать нейтралитет с Брамом и держаться от него как можно подальше, ведь даже если он и убедит толпу в неприемлемом поведении бельгийца, то стоит перегнуть и вот его самого уже осуждают за «подстрекательство к травле», а это совсем нехорошо. На слова «вам бы появиться где-нибудь вместе спокойно беседующими» Карпена так вообще скривился. Измотанные переживаниями нервы не выдерживали и он, не стесняясь, стал показывать раздражение по поводу всеобщего беспокойства.