Процесс затянется, а известно наверняка будет только после летнего перерыва.
Не менее удивительная вещь произошла на гонке Австрии, до которой ещё предстоит дойти.
Если бы у Брама Вандевельде была над головой шкала о том, насколько он стал ненавистен обществу, она бы лопнула. Бельгиец, недовольный собой, своими результатами, уже совсем отчаялся, а в его голову стали закрадываться нехорошие мысли о смысле собственного занятия. Конечно, такой упрямец как он не мог совсем пасть духом, но перспектива так и остаться без побед его ранила и душила. Так или иначе, его эго, которое Браму бесстыдно нравилось тешить под увертюру «Carmen», из раза в раз страдало, стоило ему оказаться в середине или в конце.
Но Вандевельде не был лишён здравого смысла. Поэтому он здраво оценил все свои шансы вновь завоевать любовь публики, и решил, что следующую гонку он обязан выиграть чисто. Брам отбросил в сторону телефон. Ему не хотелось читать соцсети. Не хотелось говорить ни с кем из медиа.
Он совсем запутался. Запутался и потерял себя в погоне за чем-то, во что сам уже не верил.
Брам вновь и вновь пересматривал обгон Педро из Монреаля. Не он один, на самом деле. Многие по всему миру теперь нарезали этот кусочек на эдиты и скриншоты. Об этом еще долго будут судачить... Свернувшись у себя на диване поздно вечером Брам думал, смог бы он такое повторить. А, главное, что заставило Педро поступить так. Потом он проглядел некоторые заезди Джилла.
Вандевельде пошёл в комнату, которую выделил под симрейсинг. Запустил, и стал пробовать снова и снова этот отрезочек канадской трассы. Когда у него получилось, то бельгиец не сдержал улыбки. Ощущение просто потрясающее, он почти забыл какого это — выполнять что-то так чисто.
В груди стало саднить. Он успел подпортить свою честь. Брам почти набрал его номер, чтобы по-человечески предложить встретиться и извиниться за свою несдержанность, за слова о Валери, которых он, впрочем, не стал бы забирать обратно. Но не решился. Брам всю неделю провёл в дали от общественной жизни, а потом вернулся в гоночный темп, ступив в паддок Австрии с новыми намерениями.
Тайно ото всех он пытался дописаться и дозвониться до Миранды Майкл, но все его письма и звонки оставались без ответа. Бывшая наставница не появлялась даже ему на глаза. Браму хотелось уговорить её вернуться. Теперь, когда Сликвуда нет, он надеялся, что она сможет вновь делать то, что так любила. Вернуть бы ей хоть часть той страсти, которую она привила ему во время своего наставничества. Она теперь даже жила под другой фамилией.
А ещё ему, впервые за столько лет был нужен совет. Ему нужно было вернуть это чувство, эту любовь к занятию, которому он намеревался посвятить свою жизнь.
Медиа день. Потом пятница, тренировочные заезды, брифинги, пресс-конференции. Он старался встрепенуться, вновь ходить, расправив плечи, но разлад в общении с Тони тоже на нем сказывался. Вандевельде не удавалось поладить ни с одним из своих напарников, но он гордо продолжал делать то, что делал. Джилл избегал обсуждений инцидента, но крепко сердился. Брам думал, что на него.
— Энтони. — Он позвал его в коридорах их командного бокса. — Подойди-ка.
Австралиец подошёл, улыбаясь как обычно, но в глазах как обычно некоторое напряжение. Брам всегда считывал людей по взгляду, и этот ему не нравился.
— Брам! — Джилл двинул головой, явно недовольный тому, что его назвали по полному имени. — Ты меня весь уикенд ловишь, постоянно меня догоняешь!
— Догоняю... — Он прищурился и, сохраняя своё обычное холодное спокойствие. — Мы гонщики, Энтони.
— Гонщики, но мы в команде! — Нетерпеливо ответил Джилл.
— И тем не менее, — Брам чуть наклонился и приподнял брови. Со стороны могло показаться, что он издевается. — Мы гонщики. Не дуйся.
— Кто дуется? Просто не превращай меня в Педро, ясно? —Тони понизил тон. — У тебя нет никакого шанса на титул, так что хотя бы не препятствуй мне, Брам, договорились?
Вандевельде закатил глаза.
— Что? Что? Хочешь сказать, что я не смогу быть чемпионом? — Тони разозлил такой жест.— Ещё как могу. Мог бы! Но, благодаря твоей упрямости я сошёл, а Карпена опережает меня на двадцать три очка.