— Рита! Где же ты была?
— Немного заблудилась, тут такой лабиринт! — Она улыбнулась и легко махнула рукой. — Ты знаешь, я всегда плохо ориентируюсь!
— Тебя за руку везде водить? Я не против! — Промурчал он. — Будь здесь, если что, я тебе со всем помогу...
Она в последний раз обернулась в сторону, в которой она разошлась с Вандевельде. Ее появление в паддоке вызвало свою волну перешептываний в медиа. Сколько бы ни искали её в медиа, то ничего не могли найти, словно она вылезла из неоткуда. Начинающая модель Маргарита Сандерс, есть только страничка в соцсети и пара партнерских фотосессий.
— Ты какой-то встревоженный... — Она спросила мягко. — С кем-то поругался?
— Да... Нет, нет, не в этом дело. — Он осмотрелся по сторонам, его улыбка приобрела оттенок печали. — Не думай об этом, просто свои гоночные дела.
— Расскажи, я все равно ничего не понимаю.
— Ну нет, я не могу.
— Пожалуйста, зайчик, ты же знаешь, как мне все тут интересно. И я умею хранить секреты. — Она обняла его за шею. — Мы, модели, столько слышим, что нам приходится учиться не разбалтывать некоторые вещи!
Джилл не мог сказать ей, даже если бы ему хотелось. Однако чувство вины разрывало его изнутри, совесть мучила пилота похуже любых уговоров девушки. Погладив ее бок широкой ладонью, он грустно смотрел на красивый кулончик на ее ключице, который блестел даже в тени, где они стояли.
— Просто я, возможно, ошибся. — Потом он посмотрел на её красивое кукольное личико, напоминавшее ему милую мышку с большими голубыми глазами и его собственное лицо преисполнилось решимости. — Больше я так не ошибусь, так что нечего сокрушаться о том, что уже позади!
Он мило ей улыбнулся и поцеловал в кончик маленького носа, снова сияя как австралийское солнышко. Маргарита придала своему взгляду столько нежности и тепла, сколько она могла себе позволить, но все равно в ее глазах мелькнуло разочарование от того, что ей не удалось добраться до чужой тайны.
Джилл близко к сердцу воспринял совет Вандевельде. Сначала он противился нравоучениям, но потом, в конце концов, Тони смирился с тем, что бельгиец прав. Не все готовы отступать от личных интересов в угоду чужого титула. Ведь Джилл мог остаться позади Брама, прийти к финишу, и разрыв с Карпеной был бы куда меньше.
На следующий день, перед квалификацией, Брам стоял и спокойно разговаривал с Фоксом из Adrena. Примерно в тот же момент он заприметил Педро и Энрике чуть поодаль. Взгляд Карпены помрачнел, как только Вандевельде оказался в его поле зрения и Браму захотелось закатить глаза. Потом и Вилья обернулся в его сторону. Латиноамериканец, не стесняясь, скривился и что-то сказал. Скорее всего, что-то крайне нелестное.
Он не очень хорошо квалифицировался и будет стартовать четвёртым на завтрашней гонке.
Не секрет, что у Брама были связи в FIA. Старый приятель его отца часто использовал своё положение, чтобы отмазывать Вандевельде от мелких штрафов, обычно, за опасное вождение или что-то, что граничило с гоночным инцидентом. Конечно, только когда его вина была неочевидна, однако знающие люди все равно догадывались о том, что бельгиец часто выходит сухим из воды.
В эту гонку он надеялся на то, что ему не пригодится чужая помощь. Скопившийся за эту половину сезона стресс съедал его, Браму казалось, что все и всё вокруг против него. Машина его не слушалась и была неповоротливая. Все было словно во сне, где когда ты пытаешься что-то сделать, то выходит в точности наоборот.
Он уже начинал ругаться со своими механиками и инженерами, что только ухудшало его положение в глазах общества. Оставалось только работать, выкладываться на полную.
Брам был достаточно зажатым человеком. Очень богатая семья и достаточно строгое воспитание сделали из него образ, который не вязался с его настоящим вспыльчивым и страстным характером, доставшимся от матери, или даже лучше сказать бабушки. Манеры и повадки сковывали дерзость, которая вырывалась на волю только тогда, когда он опускался в кокпит. Агрессия на трассе была для него тем же, что для кого то ведение дневника, спортзалы, крик в подушку или битая посуда.
Возможно, их с Педро это объединяло, они оба проявляли невероятное творчество за рулём. Однако у Педро не было проблемы со всплесками энергии, он орудовал холодным разумом, воспроизводя свои желания и идеи не разделяя себя самого от машины. У Брама же стиль был более... экспрессивный. Все его затеи получались так, будто Вандевельде было интересно метнуть болид так или сяк, и он порой забывал, что этим он может значительно навредить другим. Возможно, Браму следовало выбрать менее строгий автоспорт, однако такому пижону было необходимо все самое лучшее.