— Чёрная полоса заканчивается, да, Брам? — Спросил его интервьюер.
— Да уж, там же, где и финишная! — Бельгиец поправил чёрные волосы, по своему обычаю заправляя их назад. — Навык никуда не денешь, никому не стоит об этом забывать... Было тяжело, машина не слушалась, так что эта победа вдвойне значима.
Он признался в этом почти случайно, но не стал забирать слов обратно.
— Обгон... Нет, я не думаю, что там был бы способ сохранить мою позицию. — Признался Педро, тоже находясь под объективом во время своей очереди. — Мы на то и соревнуемся. Я не ожидал ничего другого от Вандевельде, так что... Да. Хороший уикенд, заслуженный победитель, хорошая машина. Отличные условия. Никто не нарушил правила. Я доволен.
И Педро не соврал. Для него даже второе место было отличным вариантом. Он получил удовольствие от гонки и, пусть от того, что Брам его обошёл, у него неприятно саднило, будь то кто-нибудь другой, то Педро бы это раздражало только больше. В нем вызывало большое уважение, что Вандевельде победил чисто. На повторах он еще раз в этом убедился.
Довольный высоченный Брам вновь взошёл на подиум как победитель. На его бледном полупрозрачном лице все ещё играл лёгкий румянец. Бельгийский гимн, который заслушались в прошлом году, вновь заиграл над толпой и только прислушавшись он понял, что толпа не рукоплещет, а... освистывает его. Даже сквозь командный гимн, особенно во время вручения приза и медали, толпа показывала своё неодобрение и неприязнь.
Приз тяжело лежал в его руке, когда он осознал то, что происходит. Чёрным, на удивление мягким взглядом он окинул море людей перед ним, самые громкие из которых выкрикивали звуки, от которых омрачалась радость победы. Не все, конечно, но факт остается фактом. Брам продолжал мягко улыбаться, но с каждой минутой его улыбка становилась все более вымученной. Он так долго к этому шёл, через все невзгоды, и это, что он получает в конце...
Педро это видел, стоя на пьедестале второго места. Джилл предпочёл не акцентировать на этом внимание и улыбался толпе, в попытках перенять внимание на себя, чтобы стихли голоса. Карпена начинал злиться. Какое неуважение! Потом шампанское. Он постарался распределить шипучее золото на обоих в равной степени. В итоге все остались вымокшие. Улыбающийся до ушей Брам старался не обращать внимание на общество, ведь никто из них и понятия не имел, через что ему пришлось пройти. До тех пор, пока знающие люди признают его талант, до тех пор, пока все они позади него, ему было все равно на очки, на медиа...
Только когда он собирался спуститься с подиума, Рон Сантос дёрнул его в сторону и что-то шепнул на ухо.
— Quoi? — Довольный Брам не услышал с первого раза.
Однако, стоило ему расслышать на второй раз, его лицо тут же побледнело. Праздничное шампанское, капающее с его волос не вязалось с новостями.
— Нет, — Он замотал головой. — Это какая-то шутка, да? Так вот, не смешно!
— Прости, дружище. — Руководитель утешающе сжал его плечо. — Такие дела, ты тут ни при чем.
— Еще как ни при чем!
Педро и Джилл переглянулись. Не слышащий ничего вокруг себя от горечи и злости Брам отдал приз Сантосу и ушёл прежде, чем наделает ошибок. Меньше всего ему хотелось расспросов и этих... взглядов. От сдерживаемой ярости у него защипало в носу, а глаза чуть намокли. И, пусть то не было настоящими слезами, этого было достаточно, чтобы он понял, что ему нужно удалиться, прежде чем он, взрослый мужчина, профессионал, опозорится.
Вскоре всем стало известно о злой шутке судьбы над Брамом Вандевельде, который так отчаянно шёл на пути к подиуму весь сезон — победитель был дисквалифицирован за недовес машины.
Он заперся в своей каморке, предоставленной ему как личное помещение пилота, и уселся на пол, найдя в себе силы вежливо попросить всех своих менеджеров уйти. Брам закрыл лицо руками, слезы всё-таки пришлось утирать, от чего ему становилось только более стыдно. Столько злых нехороших слов таились в нем, но он запер их внутри. Как только он почувствовал, что успокаивается, что глупо вот так сидеть на полу одному, то услышал стук в дверь.
— Je serai bientôt là! — Выкрикнул он, думая, что это его физио. Как же глупо он, наверное, выглядит для персонала.