Джилл отделался ушибами, но ему было страшно за то, что он натворил. Это была его вина. Всецело его вина. Тони в ужасе ожидал момента, когда Хилтон ворвётся в медцентр и закончит то, что начала авария. Он кусал губы, а от всего его очарования не осталось и следа. Маргариты тоже почему-то не было.
Как он посмотрит Киллиану в глаза? Что если Педро...
Он все время спрашивал о новостях, его трясло. Поэтому, когда его выпустили, он попытался как можно более незаметно со своим менеджером прошмыгнуть подальше. Не вышло. Хилтон нашёл его с перекошенным от злости лицом.
Он якобы мягко отвёл его в сторону, но, на деле, он больно впился ему пальцами в предплечье. Это стало важной деталью, которую потом перепуганная менеджер передаст Браму Вандевельде, искренне боясь за благополучие его напарника.
Остаток гонки было необходимо провести, но весь пелотон волновался за сохранность Педро Карпены, а улыбка не озаряла ни одного из пилотов. Для него Гран-При Великобритании закончилось. Круг за кругом, ничего особенного не происходило.
Киллиан проверял телефон всю гонку. Не спасало и то, что буквально накануне он снова повздорил с Педро, когда тот попытался помочь. Педро хотел рассказать ему про Брама, про возможный заговор с Джиллом, но Киллиан слишком поверил в себя и не послушал Педро, только доведя их обоих до спора. А теперь... Теперь, когда старший брат мог не выжить, то все это казалось таким глупым и несущественным. У отца наверняка поднялось давление.
Ему сообщили о состоянии Педро и он выдохнул. Перелом рёбер и прокол лёгкого, небольшое сотрясение. Но состояние стабильно. Стабильно...
После гонки, когда они отправились к машине и ждали Кике, чтобы немедленно поехать в больницу, Кассандра постаралась поддержать его. Воспоминания об обломках болида, проливном дожде, который давным-давно прекратился. Ему становилось плохо как только он думал об аварии. Сразу начинала ныть нога...
— Вы, Карпены, живучие. — Сказала гречанка, мягко укладывая руку ему на спину.
Киллиан выдохнул и крепко обнял ее, утыкаясь носом в чёрные кудри. Она обвила его руками в ответ. Кассандре было ясно, что нужно человеку, пережившему подобное. Она сама когда-то потеряла таким образом подругу.
— С ним все нормально. — Бормотала она, поглаживая его затылок.
— Просто кошмар какой-то... — Выдохнул он.
— Нервы у тебя... — Она улыбнулась и чуть отстранилась, не убирая рук с его лица и шеи. — Раз работаешь в автоспорте, то, может, мне тебе пустырника купить?
— О! Да, сейчас мне его и не хватает. Может даже чего покрепче. — Он улыбнулся и фыркнул, чувствуя, как стресс понемногу уходит, а ему на замену подступает облегчение. — Dios… Я сегодня точно не усну.
— Да у тебя коленки трясутся. — Пошутила Кассандра.
— Да! А ты слышишь как ещё и зубы стучат?
— Просто жуть.
Они обменялись взглядами. У Кассандры — заботливый. У него — благодарный.
— Без меня обниматься начали! — Кике подошел.
Судя по походке, латиноамериканец сам был готов расплакаться. Тоже ненервах. Все они страшно переживали.
Друзья упаковались в машину, за рулем оказалась Кассандра, так как у неё в моменте голова была холоднее всех. Энрике торжественно поклялся, что заставит Педро провести по выписке праздник. Для них!
Киллиан кусал губы, отписываясь всем по работе.
Некоторые вещи должны остаться в приоритете.
XV: Конвергенция
Педро безвылазно находился у себя дома. И ему это нравилось, хотя непонятная тягучесть времени заставляла его чувствовать себя слегка отставшим от жизни. Где-то в его доме шумели Энрике и Мелисса. В этом беспорядке, который мог бы его раздражать, он находил покой, смешивая всем гостям кофе в той пропорции, в которой они любят. Маленькие телодвижения пойдут ему только на пользу.
Его реабилитация проходила хорошо. Под наблюдением лучших врачей он быстро пошёл на поправку и вот, в нем уже не было никаких трубок и дренажей. Конечно, пару гонок ему придется пропустить, даже с учетом летнего перерыва. Ещё побаливало, но уже не так, как в первые дни, когда его сняли с обезболивающих. Он коснулся рукой рёбер под мягкой хлопковой футболкой. Все могло быть намного хуже.
Он получил много пожеланий здоровья. От команд, коллег, фанатов, друзей. Джилл первый стал слать ему извинения, которые Педро читал, но не находил, что ответить. Он сердился на Тони, но понимал, что тот раскаивается. Совесть — лучший судья.
Летний перерыв это всегда хорошо. Есть время на семью, хобби, короткий отпуск… Для Педро слово «отпуск» означало вернуться в свою скромную виллу в Рока Гросса, и как следует расслабиться. Он уже не юнец, вечеринки ему нравились раз-через-раз.