Он задумался, задохнувшись на полуслове.
Действительно ли он такой? Действительно он на самом деле беспокоился только за то, как бы ему успеть впечатлить мир собой, до того, как его вновь спишут со счетов? Возможно, так и было.
И все же Киллиан помнил, как переживал за своих пилотов в начале этого сезона. Нет. В нём осталась человечность, и много. Просто за последние несколько недель он успел совсем потонуть в беготне за следами Сликвуда, слыша своё имя из каждого угла, позабыв о том, что под его крылом действительно находится два совершенно разных начала.
Ведь он их любит. Но желание чего-то достичь было таким огромным и корыстным. Оно жгло в груди, как будто он опаздывал на невидимый поезд успеха.
— Я не такой. — Выдохнул он наконец.
— О, я то знаю. — Сказала она и этим было понятно, что не сердится по-настоящему. — И Педро, кстати, тоже...
— Кассандра, прошу, давай поговорим о чем угодно, но не о моём брате... — Он выдохнул, всем видом источая нежность. — Если бы я хотел, то моим собеседником была бы мама.
— С которой ты тоже не в ладах. — Хмыкнула Кассандра сама себе.
После этого замечания сердце Киллиана неприятно кольнуло. Все его настроение испарилось, Карпена будто всем телом напрягся. Дракос заметила перемену, но отступать поздно. Кто-то должен ему сказать. Если Киллиан прислушивается к ней, то надо этим пользоваться.
— Что ты имеешь в виду...
— Я имею в виду, что ты изменился, Килли. — Она накрыла его ладонь своей. — Трудности должны сплочать семьи, а не разрывать по швам.
— Прости, Кас, но ты ничего не понимаешь. — Киллиан одернул руку, прикусывая внутреннюю часть щеки.
— Что тут понимать? Ты поругался со старшим братом, а когда он чуть не умер, ты поддержал как смог и сбежал обратно в Великобританию!
— Что я должен был сделать?
— То, чего ты не сделал, поделиться с ним тем, что тебя тревожит! Жизнью своей, как ты всегда это делал!
— Педро не обязан этого знать, он всего лишь мой брат! — Огрызнулся Киллиан в ответ, повысив тон. — Я сам распоряжаюсь жизнью как считаю необходимым. Если брат не может успокоиться и дать мне свободу, то это сугубо его проблемы, а не мои.
— Он то дал тебе свободу, но...
— Я взрослый мужчина, Кассандра. — Перебил Киллиан. — И я уже далеко не тот мальчик, которому нужна была помощь. Некоторые вещи я должен, обязан делать самостоятельно.
— Взрослый мужчина, который не может простить свою мать за то, чего она не делала!
Его лицо сначала побледнело, затем покраснело. Он шумно дышал, не зная, как сохранить самообладание и, наконец, выдавил:
— Ты не знаешь этого.
— Киллиан, если ты действительно достаточно зрелый как ты говоришь, то пора признать, что успех твоего брата не означает, что тебя забыли. — Строго сказала Кассандра. — Это нелегко, жить в чьей то тени, но это так лишь пока твои амбиции заставляют тебя завидовать.
— Завидовать!
— А что это, если не зависть, Киллиан? Ты рвёшься показать себя, пытаешься делать все сам, сам и только сам. При том все равно используешь общего друга, посвящаешь во все подробности меня! И не ври, что тебе не нужны мои советы, ведь я замечала, как ты к ним прислушиваешься. — Ее глаза бегали по лицу Киллиана с разочарованием, которого он так боялся. — Ты делаешь первые шаги в этом мире как ребёнок, ведь ты думаешь, что только что попал в свободное плавание, но вот тебе правда, которую ты просто боишься признать — ты всегда в нем был.
— На что ты намекаешь, Кассандра? — Процедил Киллиан, не спуская глаз с руля.
— А не знаешь?
— Нет. Просвети меня, где ещё я как ребёнок?
Она закрыла глаза, чтобы не закатить и шумно выдохнула на грани с рычанием.
— Отказываться от помощи и исключать кого-то из своей жизни это разные вещи, Килли.
Тишина, нарушаемая лишь дробью усилившегося дождя. И некуда сбежать. Ни ему ни ей. Хотя, когда Кассандра потянулась к дверной ручке, то услышала щелчок блокировки дверей. Она вопросительно и даже возмущенно глянула на Киллиана, который все ещё избегал её взгляда.
Задумчивым и грустноватым тоном он уведомил:
— Там ливень.
— Я вижу.
— Ты промокнешь и увязнешь в грязи. — Продолжил он, заводя двигатель. — Я отвезу тебя домой.
— Киллиан...
— Я принял к сведению. — Он не дал ей договорить. — Вероятно я превратился в последнего эгоиста, если решил, что смогу переплюнуть успех своего братишки, verdad?
— Ты невыносим! — Не выдержала она, но увидела, что он печально смеётся. — Как ты не видишь? Неужели другие люди тоже какая-то нижайшая раса неудачников, если они не Педро или не...