— Ты?
Кассандра озадаченно моргнула.
— Я? — Девушка вздохнула и покачала головой. — Все твои проблемы идут от самого тебя, Киллиан. Ты перестанешь оценивать всех вокруг достижениями и, может, наконец отстанешь от самого себя.
— Только вот я... — Сказал он спустя минуту тишины. — Не знаю как жить иначе. И вот, когда поводья у меня в руках, я вдруг понял, что не знаю, как ими воспользоваться.
— Поэтому ты решил...
— Я решил стереть все подчистую и разобраться сам, как если бы я был один на этом свете и Педро не вёл меня за руку всюду и везде. Будто у меня не было брата, который меня так любит, что перекрывает кислород. Будто у меня не было решения на все проблемы в прошлом — чужого решения. Будто я... — Он запнулся. Ком в горле мешал говорить. Киллиан не был готов к этому разговору сегодня. — Всю свою жизнь я был вторым, Санди. Не нарочно. Не из вредности других. Так сложилось, что всегда я почти закончил что-то. Почти добрался. Почти счастлив. Меня хвалили и за мелкие достижения, но я всегда хотел чего-то настоящего.
Причина была на поверхности все это время. Кассандра печально смотрела на Киллиана и вновь взяла его руки в свои.
— Тебе стоит вспомнить себя тогда на ралли, Килли. — Посоветовала она, наклонив голову. Её большой палец мягко гладил его тыльную сторону ладони, отчего его пальцы лишь крепче ухватили Кас за руки. — Ты был сломлен, непонятно кто!
— Ой...
— Дослушай. Ты был кашей, не способной разговаривать без запинки. Не мог постоять за себя. Ты стыдился того, что считал провалом, но я всегда думала, что именно тогда твоим первым и величайшим достижением стало обретение нового смысла, Киллиан. Никто не сможет зайти так далеко по принуждению. Ты здесь не из-за Педро, а потому что нашёл то, где должен был быть.
— Я хромой неудавшийся гонщик и менеджер команды, погрязшей в скандалах!
— Твоё место никогда не было за рулём, ведь твой козырь не тут, — Она хлопнула его по колену ноги, которой обычно давят на газ, а потом ткнула пальцем в лоб. — А тут.
А потом на грудь.
— И тут.
Он смотрел на неё, чувствуя, как то самое сердце сбивается со своего привычного ритма. Это все казалось так глупо и несерьёзно, что он еле подавил желание рассмеяться.
— А сейчас ты запоёшь песню и сюда слетятся все птицы, сбегутся все белки, а гномы провозгласят тебя своей подругой... — Хрипловато сказал он, чувствуя необходимость в шутке.
— Я не из этой сказки, Киллиан.
— Нет, не из этой. Далеко не из этой.
Она права. Его глаза всегда горели о гонках, но... Так ли важен триумф, если главная ценность всегда там, где лежит наслаждение? Это Киллиану ещё предстоит осознать и принять. Принять, что истинные победы чаще всего остаются без награды, и не возможны без любви и удовольствия.
Вырытый котлован не передаёт красоту и величие будущего здания, а простой обыватель или даже строитель не предвидит этого, как бы он ни хотел. Но знающий человек знает, куда смотреть, чтобы понять, что ветка, что торчит из земли, и впрямь имеет все шансы расцвести красивым вишнёвым деревом. Даже если для этого когда-то пришлось вырыть яму.
— Кас..?
— Да?
С улыбкой, Киллиан кивнул на пакет с картошкой:
— Можно мне одну?
— Утешительный приз после непростого взрослого разговора?
— Прошу тебя, прекрати дразнить меня хотя бы на минуту. — По доброму попросил он.
— Ничего не могу с собой поделать.
XVII: Портаменто
Высоченные потолки банкетного зала, блестящая люстра, которая переливалась всеми цветами радуги. Атмосфера до того привычная, что уже до тошноты надоевшая. Брам выслушивал болтовню знакомого престарелого богача, чуть надув губы. Скучно. Но с детства он шатается на подобного рода мероприятиях и всегда надо вести себя соответствующе. Вежливо и подконтрольно. Как играть по нотам.
Брам знает как и когда правильно улыбнуться, как правильно сыграть бровями. Его смех, редкий и бархатистый, был натренирован, как нюх у овчарки, и использовался им как коронный приём в самые необходимые моменты.
Золотая ложка во рту никогда не мешала ему, наоборот, он научился с ней обращаться. Брам Вандевельде знал около пяти языков, играл на двух инструментах, очаровательно пел и имел ряд неожиданных для богача хобби. Плохо понимал в точных науках, но об этом никто не в курсе. Его жизнь отличалась от жизни обычного человека и, при этом, оставалась точно такой же.
Так что, когда один из наследников Вандевельде вдруг стал интересоваться гонками, поначалу это восприняли как шутку. Ему ведь наверняка передадут огромную долю в семейном бизнесе! Зачем тратить время и силы на что-то такое дурацкое как гонки? Однако Брам загорелся, а семья не могла ему запретить, потому что с самого детства он был избалован и привык, что за всё, что он хочет, Брам может заплатить.