— Это — дело ваше… По-моему, чем больше будет правды в вашем ответе, тем легче будет для всех!..
— То есть какой же именно «правды»? — тоном недоумения переспросил Несвицкий.
— Напишите ей, что ваша будущая жена вполне разделяет ее нежелание родственного сближения и будет очень рада никогда в жизни не встречаться с ней.
— Вы шутите? Как же я смею так ответить матери?
— В таком случае вовсе не отвечайте!.. Ведь не только отказаться от брака со мной, но даже отложить его не в вашей силе и власти!.. В этом деле замешана воля людей, против которых никто пойти не посмеет!..
— Да!.. И вмешательством этой воли в мои личные дела я всецело обязан вашей матушке! — тоном горькой укоризны произнес Несвицкий. — Теперь уже скрывать нечего. Я доподлинно знаю, что она обращалась к великому князю, прося его защиты против меня.
Софья Карловна вздрогнула, и по ее красивому лицу скользнуло выражение презрительной ненависти. Затем она произнесла:
— Мне это неизвестно! Но, даже допуская обращение моей матери к защите великого князя Михаила Павловича, я принуждена сказать вам, что, поступая так, она не в «ваши дела вмешивалась», а поруганные права своей сироты-дочери защищала и восстановляла честь того доблестного имени, которое завещал ей мой отец! Но что нам с вами толковать о том, чего ни исправить, ни изменить мы оба не в силах? Если вы так боитесь гнева своей матери, обратитесь к великому князю… его решению я беспрекословно подчинюсь. Полагаю, что ему подчинится и матушка.
— Что ж, вы прикажете великому князю разбивать устроенную им самим свадьбу? — произнес молодой гвардеец.
— Я никому ничего приказать не могу и даже просить никого ни о чем не стану! — твердо сказала Софья Карловна. — Я отвечаю на ваш вопрос и еще раз повторяю вам, что обсуждать его нам с вами поздно: до свадьбы остается всего неделя, да мне сегодня и венчальное платье прислано из дворца.
— Как там заботятся о вашей свадьбе!
— Да! Царская фамилия очень милостива ко мне! — спокойно ответила Лешерн и, чтобы положить предел дальнейшим пререканиям, сообщила жениху о только что объявленном ей решении матери.
— Прямо проехать жить в Царскую Славянку? — удивился князь. — Да это, пожалуй, будет и оригинально, и довольно удобно, а главное, очень дешево!.. Мы с вами не крезами в новую жизнь вступаем!..
Софья Карловна подняла на него удивленный взгляд.
— Но ведь вам выдана довольно крупная сумма денег, как мне передавала мама?
— А ваша матушка и это проведала? — насмешливо спросил он.
— Ей не нужно было ничего «проведывать»: эти деньги выданы лично ей и только от ее имени могли быть переданы вам! Вы обязаны со временем возвратить их ей.
— А жить на что же мне прикажете? — грубо спросил Несвицкий.
— На то, что у меня осталось от отца, и на ваши личные средства.
— От вашего батюшки, сколько мне известно, вам осталось гораздо больше славы, нежели денег, что же касается меня, то я еще раз повторяю вам, что лично у меня нет ровно ничего и благодаря моему браку с вами, вероятно, и никогда ничего не будет.
Этот разговор был прерван прибытием посланного от государыни императрицы, привезшего невесте дорогой жемчужный прибор.
Софья Карловна и генеральша выразили свою почтительную признательность, и когда посланный удалился и генеральша ушла к себе, бросив рассеянный взгляд на дорогой и щедрый подарок, Софья Карловна, взяв в руки дорогой сафьяновый футляр, протянула его жениху со словами:
— Вот вам и утешение судьба послала! — Это — вещь дорогая… ее продать можно… Вы — человек практичный и, женившись на мне, вероятно, смело пустите в ход свои коммерческие способности?
В тоне, которым были произнесены эти слова, было так много глубокого презрения, они так вызывающе были брошены в лицо блестящему гвардейцу, что человеку более чуткому и сознательному они прозвучали бы кровавой обидой.
Но сын старой княгини Несвицкой был закален в бою и входил в жизнь обстрелянным, опытным человеком.
Он почти не слыхал последних слов невесты. В его практическом уме действительно вставала приблизительная оценка только что присланного императрицей подарка.
VI
ВСТРЕЧА
С переездом императорского семейства в Царское Село заметно оживилось и на улицах, по которым ежедневно катались августейшие дети, толпами ждал и приветствовал их народ, в то далекое время беспрепятственно допускаемый всюду, где была возможность встретиться с царской семьей.
В Павловске, где в то время еще не было роскошного вокзала и куда только еще проектировалась железная дорога, два раза в неделю по вечерам играл военный оркестр, собирая в эти дни многочисленную публику и массу дорогих и прихотливых экипажей.