В возок тотчас залетел злой ветер и стал перебирать мех на шубе. Даже ушастый парик, и тот шевельнулся на голове.
Нарочный подошел, расстегивая сумку.
– Господин губернатор велели догнать и срочно передать.
– Стой тут, – все еще не понимая, с какой стати Кочетову потребовалось посылать депешу, приказал Петр Петрович и, закрыв дверь, сорвал губернаторскую печать.
Митрополит пересел на его сторону и приник головой.
– Что за оказия?
Шевеля губами, оба прочли записку и посмотрели друг на друга.
– Господь Всемогущий, – прошептал митрополит затвердевшими губами.
У Петра Петровича губы, напротив, вдруг мелко затряслись.
– Это что же получается? Это, батюшка ты мой…
– Бережет нас Господь, – прошептал митрополит и припал губами к наперсному кресту. – Вовремя до Николая Ивановича весть дошла.
– Как пить дать, – перекрестился следом Петр Петрович. – Впросак попали бы с этим подарком, ежели явились бы…
– И не говорите. Особливо учитывая обстоятельства.
– Апоплексический удар, сказано.
– Оно конечно. Апоплексический, знамо дело. Только…
– Тише, отец Иоанн.
– Да чего тише? Не приведи господь, конечно, но нас могли и в тюрьму с нашим подарком…
– Тьфу! Тьфу! Тьфу! Что вы такое говорите, батюшка?
– Мне тамошние порядки известны. Немало поездил с епископом. Навидался. Надобно назад ворочаться.
Петр Петрович хотел было отдать приказ и вдруг подумал: а точно ли все так, как доложили губернатору. Может, враки?
– Погоди, отец Иоанн. Ты посиди маленько, а я ноги разомну.
Яшка, ехавший рядом с кучером, почувствовав через овчину тулупа тычок палкой в крышу возка, соскочил и, расторопно расчистив от грязи и налипшего снега ступеньку, помог сойти.
Петр Петрович разогнулся, потирая поясницу, и взглянул в небо. Темное, густое, того и гляди то ли снег повалит, то ли ливень начнется.
Ох, не любил он март! За мрачность, за то, что никогда не знаешь, чего от погоды ждать. То солнышко пригреет, то мороз ломанется, и именно тогда, когда надумаешь шубу в сундук прятать. Вот и сегодняшние вести совершенно в том же духе. То ли горевать по усопшему, то ли радоваться. С одной стороны, от Павла Петровича одна ерунда, прости Господи, по всей России-матушке который год идет. Устали уже от императорских выкрутасов. А с другой – уж больно неожиданно все. Ежели не поверит народ, что своей смертью царь помер, может и бунт случиться. Да похуже Пугачевского!
В Петербурге посольство от Костромской губернии ждали. Не только свои – епископ Евгений, выехавший в столицу задолго, и представители родовитых костромских семейств. На встречу с государем обещались прибыть верхушка Московского патриархата и министры, среди коих были те, встречи с которыми Кочетов добивался едва ли не дольше, чем возможности вручить подарок императору Павлу.
Если сегодняшняя весть окажется зряшной, каково будет всем им?
Другой раз и на порог не пустят.
А если все так, как сказано в записке, написанной торопливо и с ошибками, то…
То лучше пересидеть лихие времена дома. За печкой. Авось пронесет.
Петр Петрович походил туда-сюда еще малость и залез в теплое нутро возка.
– А с подарком что делать? – пригорюнился митрополит, когда тронулись в обратный путь.
– Да кому он теперь нужен! – бросил в сердцах Петр Петрович и, тут же спохватившись, добавил: – Однако беречь его следует как положено. Вещь, сам понимаешь, весьма ценная.
Оба посмотрели на обитый черной буйволовой кожей сундучок под лавкой.
– И куда теперь эту бесценную девать, – пробормотал митрополит, пряча себя в теплой волчьей шубе.
– Ужо решим, как вернемся, – ответил Петр Петрович, ежась от налетевшего и проникшего в щели возка мартовского ветра.
Ему было обидно, что сорвался такой удобный случай показать себя. Быть представленным императору Павлу Первому – давнейшая потаенная мечта. Не всякому чиновнику для особых поручений такое даже во сне снилось, а у него прямая возможность была.
Была, да сплыла. Не случился подарок.
– Поспешай! – крикнул возница, стегая выносную.
Лошади побежали ходко, дружно натягивая уносы.
Им тоже хотелось побыстрей попасть домой.
Норка для двоих
Давненько Палычу не попадалось место, столь подходящее для жизненного пристанища в любое время года. Надыбал он его случайно. В позапрошлом году долго не мог приткнуться на зимовку так, чтобы и тепло, и безопасно, и сытно. Летом с этим делом проблем не было. Как говорится, под каждым кустом уж готов и стол, и дом. А вот зимние стойбища в городе подыскивались тяжело. Собратья обычно в это время подаются на закрытые дачи. Выбирают участки попроще, чтобы не словить проблемку с полицией, и вперед! В дорогие дома и зимой частенько наведываются хозяева.