Дорогой Борис Дмитриевич!
Писал Вам шестнадцатого июня, но, не получая ответа, думаю, не затерялось ли
письмо? 21-го посетил меня Леонид Николаевич Афанасьев с Костей Фофановым,
приезжал поэт-надсоновец Александр Лопатин, вечно проживающий в Гатчине. Много
гуляли в парке, читали стихи; Л<еонид> Н<иколаевич> уехал на последнем поезде, а
Ф<офа- нов> остался на два дня. 22-го мы сделали экскурсию в Пятигорский
Марьинский монастырь, находящийся в десяти верстах от «Дылиц». Пришлось
проходить через три деревни: Озера, Хлоповицы и Куркови- цы. Дорога симпатичная,
но однообразная. Все время шли под градоносной грозой, вымокли страшно. К
сожалению, в монастыре не были: с нами увязалась моя собака.
25-го, в сороковой день кончины К<онстантина> М<ихайловича>, был в
Петербурге.
На панихиде, кроме Л<еонида> Н<иколаевича> и меня, из литературного мира
никого не было. Пел хор монахинь, сияло солнце. Затем мы поминали К<онстантина>
М<ихайловича> в ближайшем ресторане, и вернулся я домой «до без сознания», что
называется... Но подобное состояние за последнее время мне приходилось переживать
42
редко: с 15-го февраля до 25-го июня в рот вина не брал. Конечно, тяжелая реакция и
тому подобное. Это — в результате. Вот Вам и все «новости дачного прозябания...»
Поминающих было пятеро: брат К<онстантина> М<ихайловича> - Петр, два сына,
поэт-народник Петр Ларионов и я.
А теперь, кончая это письмо, очень прошу Вас, милый мой Борис Дмитриевич,
приехать ко мне, чтобы провести у нас день-другой. Я же, обещаю Вам, приеду
непременно, но не теперь, а в конце июля: надо хорошенько отдохнуть после поездки в
Пет<ербург>. Послал Вам в прошлом письме «Nocturne»; извиняюсь, что не прислал
больше, но нет ничего под рукой интересного. Да и то не знаю: подойдет ли?..
«В пути» получил, очень признателен за память. Лучше всего — «Элегия», где
орган...
Ваш Игорь
Передайте мой привет Вашей жене.
Вы писали, что со мной желают познакомиться Евг<ений> Венский, Доброхотова и
Кузнецов? Передайте им, что я рад их видеть у себя, и сообщите мой адрес. Я очень
люблю, когда меня навещают люди, близкие литературе.
Итак, ожидаю Вас вскоре.
Хочу выслать книжки Вашему южному другу, - дайте адрес. Кузнецову брошюры
послал. Завтра ожидаю Афанасьева, который пробудет у нас дня три. Желаете
познакомиться, приезжайте до 1-го июля. Жду и Костю Фофанова.
Соорудим концертик!
5
2
июля 1911 г.
1911,
VII, 2
Елисаветино <так!>
«Дылицы»
Ясный Борис Дмитриевич!
Итак, буду ожидать Вас в ближайшем будущем. Благодарю Вас за ласковое письмо,
за адрес Сидорова, за память. Все эти дни перечитывал Фофанова, перечитывал с
напряженным вниманием. В результате: несомненно, это — самый одаренный поэт из
современников. У него найдется пьес 50 - шедевров. В большинстве же случаев ему
страшно вредит его поразительная небрежность, неслыханная пренебрежительность к
стилю. И иногда — это страшно! — он силен именно... своей небрежностью! Одно
ясно: вдохновение его — я не знаю ни одного современника. Рифма у него
удовлетворительная, встречается даже непредвиденный автором ассонанс, правда, —
грубый.
Эта «непредвиденность» доказывает жизненность, а потому — надобность —
ассонанса. Возьмем народную пословицу, притом — первую пришедшую на ум:
«Жизнь пережить — не поле перейти» — «жить» и «ти», что ни говорите, ассонансы,
хотя и плоские. Основываясь на «народном слухе», как наиболее непосредственном,
мы можем — и, может статься, должны?.. — ввести в поэзию новую форму
дисгармонической рифмы, а именно диссонанс. Пословица блестяще это подтверждает:
«Тише едешь, — дальше будешь». Спрашивается, как же назвать — «едешь» =
«удешь», если не диссо? Найдите в моих «Электр<ических> стих<ах>» «Пятицвет»; —
Вы найдете целый цикл подобных стихотворений. Надо иметь в виду, что ухо
шокировано этим новшеством только сначала; затем оно привыкает. Отчего можно
произнести пословицу на диссо без предвзятого чувства, и отчего нельзя прочесть
стихи в диссо, не смущаясь?
Характерная подробность: певцы старого фундамента, допускающие в своих
вдохновениях непредвиденные ассонансы, называют блестящий и острый ассонанс -